— Как ты себя чувствуешь? — рокочет Орион, я смягчаюсь и снова встречаюсь с ним взглядом.

Его разноцветные глаза блестят в свете огня, и его голос… Боже, его голос. Я пытаюсь не думать о том, как он дразнил меня, когда я от него убегала. Тот факт, что я была одновременно напугана и возбуждена, станет отличным источником долбаного дохода для моего терапевта. Мария прошла со мной через многое, но вполне может послать меня подальше после такого милого откровения.

Да, точно, она же меня любит.

— Давай посмотрим. Как я себя чувствую… — с сарказмом говорю я, пытаясь собраться. Я качаю головой, но боль тут же возвращается, заставляя меня поморщиться и прижать пальцы к вискам. — Как та, кто пережила столкновение с психопатом, падение с утеса и почти утонула в двух водопадах. А как ты себя чувствуешь, Орион?

— Сам напросился, — вздыхает он. — Ужасно, Луна. Всё идёт не так, как я хотел.

— А как именно ты хотел, чтобы прошло похищение? — мне в ноздри ударяет запах старой пыли, прерывая риторический вопрос, и я морщу нос. — Фу, этот матрас хотя бы чистый?

— Чистый настолько, насколько мы могли надеяться в данный момент. Я нашел чистые простыни в контейнере с крышкой, на которой лежал толстый слой пыли. Внутри все было нормально. Матрас тоже был закрыт пленкой. Знаешь, типа той, которой пожилые дамы накрывают диваны между воскресными ужинами?

— Эм… не знаю.

— Ну, — бормочет он, пожимая плечами, — было вот так.

Он встает, такой высокий, что почти упирается в потолок и идет к плите. Огонь бросает отсветы на набитую на его ребрах скелет-балерину, заставляя ее танцевать на сухих мышцах. Его боксеры не оставляют места для воображения, так что я отвожу взгляд, притворяясь, что разглядываю ногти. К сожалению, под ними нет ни капли грязи, которую можно было бы рассматривать…

Стоп.

— Почему я чистая? — спрашиваю я. Мой взгляд взлетает вверх, и я фальшиво напеваю слегка гневным голосом. — О-ри-он? Почему блядь я чииис-тая? — я хватаю его черную футболку, лежащую у меня на ногах, и надеваю ее, используя куртку как подобие ширмы. — И я хочу вообще обсудить вот эту тему того, почему я голая. Тебе придется кое-что объяснить, урод.

Орион осторожно подходит к печи, будто дверца может распахнуться и проглотить его. Я смотрю, нахмурившись, как он прихватывает тряпкой две длинные полоски фольги, чтобы снять их с плоской крышки и положить на тарелки.

— Я нашел мочалку и кусок мыла, — отвечает он. — Я не хотел, чтобы тебе пришлось спать в речной грязи, а твоя юбка почти застыла к тому моменту, как я развел огонь, — он хмурится. — Если ты переживаешь, что я сделал что-то пошлое, не надо. Я джентльмен.

— Джентльмен, — повторяю я, показывая пальцем на свою ноющую ягодицу. — Ты. Подстрелил. Меня. В. Задницу.

Он вздыхает так, будто это я тут неразумная.

Наглец.

— Если бы я не был джентльменом, разве бы я предложил тебе ужин?

Он открывает фольгу, и мне в ноздри ударяет запах запеченной рыбы, приправленной тимьяном, розмарином и другими травами, которые он, должно быть, взял из пучков, развешенных на стропилах. Моргнув, я сползаю с кровати, привлеченная тарелкой, как персонаж мультика к горячему пирогу, стоящему на подоконнике.

— Осторожнее, — от низкого звучания его голоса моя кожа покрывается мурашками. — Поймал форель сегодня утром. Леску и крючки нашел в другом ящике.

Подняв взгляд, я вижу жар в его глазах, которыми он смотрит, как я на четвереньках подхожу к нему. Взглянув вниз, я вижу, что вырез футболки низко опустился. Ему толком ничего не видно, но я чувствую удовольствие от того, что бугор под его боксерами становится больше из-за меня, и еще большее удовольствие от того, что он может лишь поправить его, чтобы снять растущее напряжение в этом огромном члене, который я жажду почувствовать в своей…

Господи. Соберись, сучка.

Я сажусь, оберегая свою скорее всего растянутую лодыжку, и мой взгляд мечется между ним и рыбой.

— А если в травах была паутина?

Он закатывает глаза.

— Не было. Сначала я проверил это, а потом на всякий случай прокоптил их. Вот. Ты голодная. Ешь.

Мой живот урчит, и дальнейшие возражения были бы еще более несносными, чем все, что я сказала раньше. Я беру тарелку и сажусь, в то время как он ставит свою рядом с кроватью, подальше от печи.

— Ага, потому что кое-кто похитил меня два дня назад и даже не соизволил дать мне какой-нибудь протеиновый батончик.

— Иди сюда, — он не обращает на мои слова внимания и кивает на место рядом с собой. — Садись со мной.

Я делаю вид, что задумалась.

— Хмммм. Нет.

Без какого-либо предупреждения он мгновенно хватает меня на руки. Я вскрикиваю, но он так же быстро усаживает меня на пол, на приличном расстоянии от печи.

— Какого черта?

— Ты была слишком близко к огню, — рычит он, ставя мою тарелку рядом со своей, прежде чем сесть напротив.