Щит.

Я с такой силой прижимаю к себе Луну, что ей, должно быть, больно, но я не отпущу, не могу отпустить ее. Чем дольше мы летим, тем бешенее колотится сердце в моей груди. Наконец, мы приземляемся в пенящуюся воду, такую твердую, что кажется, будто мы врезались в бетон.

Влага затекает мне в уши, а Луна визжит в мою ладонь, пока мы крутимся в потоке, но я не позволяю ей вырваться, накрывая ладонью ее рот и нос, чтобы вода не попала ей в легкие. Мы скользим в ледяной глубине, натыкаясь по пути на камни. Я поворачиваю нас, чтобы избежать столкновений с ними, но почти ничего не вижу сквозь грязь или обломки, смытые дождем. Острые, твердые предметы врезаются в меня, но я вздрагиваю лишь тогда, когда Луна дергается от удара.

Все это время я гребу ногами, пытаясь выровнять нас. Когда Луна пытается сделать то же самое, она кричит в мою ладонь.

Блядь, ей больно.

Это все из-за меня. Я причинил ей боль. Если бы не я, она была бы в безопасности…

Нет. Нельзя сейчас об этом думать.

Вода все так же бурлит, когда мы поднимаемся выше, но наконец мы с усилием вырываемся на поверхность, и я убираю руку с лица Луны. Мы оба делаем большие глотки воздуха, наши легкие отчаянно требуют кислорода.

Мы плывем по быстрому течению, я цепляюсь за каждую ветку, до которой могу дотянуться и ругаюсь, когда они отламываются, а потом врезаюсь плечом в камень. Это вышибает весь воздух у меня из легких, но я цепляюсь за щель в нем, сжимая Луну другой рукой.

Что-то тянет за арбалет, все еще чудесным образом висящий у меня за спиной. Вода пропитывает фатиновую юбку Луны, пытаясь оттащить ее от меня. Я крепче сжимаю ее талию и отталкиваюсь от одного камня, чтобы проплыть к другому, используя силу течения, чтобы пройти сквозь непроглядной-темную расщелину.

Нас выбрасывает на другую сторону водопада, и мы быстро погружаемся в озеро под ним. В этот раз я могу достать ногами до дна и оттолкнуться от него, перенести нас в более спокойные воды, выставив вперед руку, чтобы ни во что не врезаться.

Мы с плеском вырываемся на поверхность, глотая воздух, но слышать, что она жива — самое приятное на свете. Выравнивая дыхание, я гребу одной рукой, выплывая в каменистое русло реки и вытаскиваю нас на мель.

Луна выскальзывает из моей хватки, встает на четвереньки, откашливается и отплевывается. Каждый дюйм моего тела охвачен болью, но я остаюсь позади нее, аккуратно подталкиваю ее вперед, помогая ползти по гальке и острым камням.

Наконец, я чувствую под руками мягкий ил на берегу. Схватившись за толстый торчащий корень и обхватив Луну за талию, я вытаскиваю нас обоих на землю и падаю на спину рядом со своей невестой, не обращая внимания на то, что арбалет давит на позвоночник. Я быстро ищу метки на деревьях. Я не знаю, где мы, арбалет, возможно, сломан, и в зависимости от цвета метки мы либо в безопасности, либо нам конец.

Я пытаюсь рассмотреть что-то сквозь дождь, хлещущий сквозь кроны. Сверкает молния, и я вижу разваливающуюся хижину вдали и пятно краски на ближайшем дубе.

Красной.

Чувство облегчения превращает кости в кисель, в то время как гром и молния сотрясают небо еще пару секунд, и от электричества в воздухе волосы у меня на руках встают дыбом. Нам немедленно нужно укрыться.

Я вытряхиваю воду из ушей, и первое, что я слышу сквозь грохот водопада, завывание ветра и шум дождя — то, как задыхается Луна.

— Луна?

Она тянет свой лиф, пытаясь от него избавиться, и чертыхнувшись, я сажусь и хватаюсь за ткань у нее на спине, чтобы разорвать его пополам. Но от воды он сжался так сильно, что я даже не могу захватить его пальцами. Она протягивает руку назад, пытаясь дотянуться до крючков, и мое сердце болезненно сжимается, когда я откидываю ее ладонь.

— Блядь, я разберусь с ними. Просто держись, ради меня.

Дрожа, я расстегиваю один невозможный крючок за другим, пока лиф не спадает с ее груди и не падает на землю. От ее судорожного вздоха меня буквально рвет на части, и я укладываю ее на спину, чтобы ее легкие могли наполниться, раскидываю ее руки в стороны и держу каждое запястье, чтобы она не свернулась калачиком.

— Все хорошо, Луна. С тобой все хорошо. Дыши, ладно?

Не в силах больше никак помочь, я жду, пока ее дыхание наконец не выравнивается, и тогда выдыхаю весь ужас, сдавливающий мою грудь, прежде чем отпустить ее.

— Господи, ты меня напугала, — из моего горла вырывается странный, напуганный, сумасшедший смешок, и я сажусь, запуская пальцы в волосы. — Слава богу, ты в безопасности.

Даже в темноте я вижу, как ее глаза горят от ярости.

— Я в безопасности? — рычит она срывающимся голосом. — Нет, и все из-за тебя.

— Все из-за меня? Ты бы погибла, если бы я за тобой не прыгнул. Эта река чертовски близка к шестому классу опасности. Не каждый олимпиец решится на такое.

— И мне бы не пришлось, если бы ты не заставил меня убегать и прыгать!