— Вы исполните соглашение между Труа-гард и Фьюри, — настаивает Кинг, каждое слово звучит тяжелее предыдущего. — Или вы не держите слово?

— Конечно, держим, — отвечает Кайан. — Но сделанные по пьяни ставки — другое дело. Черт, мы бы тогда отдали, что угодно, если бы ты попросил…

— Это будут мои мальчики или никто! — его голос гремит над ложей номер пять. — В нашем мире сейчас только свадьбы имеют хоть какое-то значение. Клятвы, заключенные вместе с браком, священны. Соглашение между Труа-гард и Фьюри обеспечит выживание всем нам. Мы будем не просто защищать нашу невесту. Мы примем на себя привилегию и право сражаться на стороне ее семьи и будем ждать того же взамен. Я не могу позволить вам заключить такой союз с теми, кто хочет причинить вред мне и моим близким.

Сильнее сжав руку, Люси прижимается ко мне. Даже Брайли придвигается поближе. Милые Бенуа и Нокс выпрямляются во весь рост, будто готовясь к драке.

Мальчик с ножом снова смотрит на меня.

— Ты говоришь так, будто они — пешки, — возражает тетя Лэйси.

— Тут вы ошибаетесь, миссис МакКеннон. Они будут править империей Фьюри. Потомки Кинга признают их королевами в собственном праве, — его голос смягчается. — Как я признал Рут. Мою Куинни.6

— Не волнуйся, cher, — шепчет Бенуа, сжимая мое плечо, и я понимаю, что начала дрожать. — Клянусь, мы с Ноксом будем защищать тебя даже ценой своих жизней.

Я почти усмехаюсь.

— Не будь таким драматичным, Бенни.

Он хмурится.

— Ну, если этот парень хоть что-то сделает, Сабина первая порвет его на куски.

Бенуа, как всегда, проявляет верность, особенно в отношении женщины, которая нашла его после того, как последний из крупных ураганов разрушил его родной дом. Папин менеджер по безопасности не переставал помогать с поисками его родителей. Но пока что одна из моих бабушек, мадам Джи, усыновила его.

И он прав. Сабина и ее жена, офицер полиции, управляют городом, когда мама с папой ездят по стране с мамиными шоу. Они защитят нас. И все остальные — тоже.

— Пешки. Королевы. Красивые слова, за которыми скрываются мерзкие угрозы, — рычит отец. — Неудивительно, что у тебя нет союзников. Наглости в тебе достаточно.

— Чего во мне достаточно, так это отчаяния. Думаешь, мне хочется силой женить сыновей? Конечно, нет. Но находясь здесь, взывая к нашему соглашению, я признаю, что больше не в состоянии защищать собственную семью.

В его голосе становится все больше боли.

— Почти больше всего на свете я хочу, чтобы у моих мальчиков было в жизни то же, что и у нас с женой. Но сильнее, чем этого, я хочу, чтобы они выжили. Чтобы все выжили. Мои мальчики сделают что угодно, чтобы защитить нашу семью, ваши семьи и невинных в этой войне.

Никто не отвечает, и в зале становится тихо, как в могиле.

Едва сдерживаемый гнев Кинга снова грозит вырваться на свободу.

— Какой у вас девиз? Кровь троих, сила многих? Вашим семьям тоже нужен этот союз. Вы не считаете, что от Уайлдов исходит угроза, но она есть. Уверяю вас, сделка со мной — меньшее зло. Либо все мы будем защищать ваших дочерей, либо они останутся на милость беспощадных Уайлдов.

Напряжение в зале возрастает так, что становится трудно дышать. А потом раздается глубокий, холодный голос отца, пробирающий до костей.

— Это последний раз, когда ты угрожаешь нашим детям. Если кто-то из Фьюри еще раз войдет на нашу территорию, это будет последнее, что он сделает в жизни. Это ясно?

— Только рискни еще раз сказать такую херню, — говорит дядя Кайан, дядя Сев добавляет «Si», и я уверена, что это какое-то итальянское ругательство.

Раздается тяжкий вздох и скрип сидения. На свет выходит человек с темными волосами и бородой, на его лице застыло беспощадное выражение. Мальчики выглядят в точности, как он.

Другой скрип раздается внизу, в партере. Из одной из дверей появляется женщина и с грацией танцовщицы идет по проходу к левой стороне партера. Еще до того, как дверь успевает закрыться, все трое мальчиков одновременно оглядываются через плечо. Светлые волосы женщины вьются около плеч, длинное черное платье развевается вокруг лодыжек. Когда она видит мальчиков, ее глаза вспыхивают.

Куинни Фьюри.

Она треплет волосы мальчика со скетчбуком, и каждый из ребят по очереди не глядя поднимает подбородок в ожидании легкого поцелуя в лоб, будто этот жест стал настолько привычным, что они едва его замечают. Когда она заканчивает, тот мальчик, что смотрел на меня, улыбается ей.

И эта его улыбка. Она такая нежная. Я и не ждала такого от настолько угрюмого парня.

Пока они собирают вещи и встают — боже, они чертовски высокие — они окружают мать слаженным строем. Парень с ножом идёт впереди, тот, с планшетом, замыкает шествие, а младший, с альбомом, прилипает к её боку. Они идут по залу, бдительно осматриваясь по сторонам.

Они не просто идут рядом. Они защищают ее.