— Чья бы корова мычала. Мы все — уголовники. Могущественные. Поэтому я выбрал ваши семьи, когда делал ставку. Я знал, что этот день настанет. В семье Фьюри начались разногласия. А Уайлды укрепляют позиции. Роду Кинга Фьюри нужны союзники и все люди, какие только смогут встать в строй. И, что важнее всего, нам нужна безопасность. Нам нужен Труа-гард.

Труа-гард. На самом деле он произнес название правильно. Мама говорит, что, хотя это и выдуманное название, его нужно произносить по-луизиански, как например улицу Каллиопы здесь называют «Кал-ии-оу-пи». Наши три семьи используют это слово, потому что мы друг друга любим… или вроде того. Не знаю. За этим кроется что-то большее, но это Нокс собирается последовать по стопам «Призрака Французского Квартала». Они пытались объяснить мне всю эту скукоту, но мне куда интереснее танцевать.

— Они это серьезно? — усмехается Бенуа. — Звучит, как что-то из «Раймонды».

В балете, который мы ставили прошлым летом, были крутые костюмы и интересная хореография, но в историю про богатого парня, который похитил девушку, уже помолвленную с другим, было трудно поверить. До этого момента.

— Они не могут реально обсуждать, как поженят тебя с кем-то, — бормочет Нокс позади меня. — Только через мой труп, — он складывает руки точно, как папа, когда говорит эти слова.

Наверху, в пятой ложе, отец задумчиво спрашивает:

— Разве у вас нет своего тайного клуба, который бы мог прийти на помощь?

Мистер Фьюри фыркает.

— Сам факт того, что вы о них знаете, уже объясняет то, почему я к ним не обратился.

— Не будь к себе так строг, Фьюри, — самодовольно говорит дядя Кайан. — В конце концов, знать о чужих делах — наш бизнес.

— Об этом я и говорю. У всех нас есть свои территории. У Бордо — Глубокий Юг. МакКенноны — запад, Лучиано — северо-восток. Фьюри и Уайлды контролируют Аппалачские горы и юго-восточное побережье. При этом Фьюри едва держатся. Пока что. Нас вырезали, семью за семьей, а Уайлдов становится столько больше. Все хотят добраться до трона, и я не собираюсь преклонять колено. Они уже лезут в Миссиссиппи и Пенсильванию, земли Бордо и Лучиано. Вам это не нужно. Поверьте,

— Северо-восток принадлежит моему кузену, — поправляет дядя Сев. — Я больше не в игре.

— Какого хуя, Северино? — рычит дядя Кайан.

— Слушай, я на твоей стороне до того момента, когда моей Брайли придется выйти замуж за монстра.

— Монстра? — шипит мистер Фьюри.

— В этом есть смысл, — соглашается дядя Кайан. — Ты же не хочешь сказать, что этот с бешеными глазами — в своем уме? Я ни за что не позволю ему жениться на моей девочке.

— Они не монстры, — мягкий голос Куинни теперь звучит жестко. — Орион, Дэшиэл и Хаттон, они… просто мальчики.

Голос Кинга тоже становится жестче.

— И каждый из них в отдельности видел в жизни больше, чем все ваши избалованные принцессы вместе. Вы не знаете, что мы потеряли в этой войне. Моя родная сестра… — он умолкает.

Мальчик со скетчбуком хмурится, глядя вверх, на ложу. Экран планшета в руках его сидящего рядом брата темнеет. Тот, что не переставал смотреть на меня, в последний раз раскрывает нож и откидывается назад, сложив руки на груди, и отводит взгляд.

Теперь он смотрит на дверь, будто ждет, что в нее кто-то ворвется. Что само по себе довольно забавно, потому что Консерватория Бордо является нейтральной территорией. Это все знают. Это самое безопасное место на свете.

Я перевожу взгляд обратно на ложу номер пять.

Куинни произносит шепотом что-то, чего я не могу разобрать, потом начинает говорить громче, мягко, но уверенно.

— Кинг недавно потерял сестру, когда Уайлды мстили другой ветви семьи Фьюри. Поэтому мы здесь. Война поразит не только ветвь Кинга. Враги хотят стереть нас с лица земли. Все знают, к чему мы стремимся. Мы хотим сделать голубые горы безопасными. Пусть не по закону, а так, как принято у Фьюри, но за основу взять семью, сообщество и землю. Не жадность или амбиции жаждущих власти людей, цепляющихся за контроль. Нам нужна ваша помощь.

Воцарившаяся тишина напоминает мне о похоронах.

— Сожалею о вашей потере, — в конце концов отвечает папа, прежде чем его голос становится на удивление холодным. — Но мы не пожертвуем дочерями ради того, чтобы вы держали вашу вражду в узде. То, что вы потеряли члена семьи, неважно, насколько трагически, говорит лишь о том, что мы должны лучше защищать наших любимых.

— Он прав, — добавляет дядя Кайан. — Мы с женой больше десяти лет назад запретили браки по договоренности в нашем обществе, еще до того, как мы образовали Труа-гард. Мы не будем к этому возвращаться. Мы не отберем у дочери право голоса в ее новой жизни.

Люси касается моей ладони, и я сжимаю в ответ ее. И Брайли тоже беру за руку. И хотя она ненавидит такие вещи, я не удивлена, когда она с силой сжимает мои пальцы. Иногда она бывает мягкой. Особенно когда напугана.

Бенуа прав. Все это похоже на балет, в котором мы танцуем. Но в реальной жизни родители ни за что не позволят нам выйти за тех, кто нам не нравится. Правда же?