Я словно прирос к стулу, наблюдая, как она танцует на сцене в одних стрингах и крошечном лифчике. Каждый чертов мужчина в этом заведении глазеет на нее. Я чувствую, как бешено колотится мое сердце от ярости. На нее. На всех этих зрителей. На себя за то, что не положил этому конец. Это чувство пытается поглотить все мое существо. Я хочу только одного – подняться на сцену, перекинуть ее через плечо и увезти отсюда к чертовой матери.

Но если я это сделаю, нас обоих, скорее всего, убьют. Поэтому я игнорирую свои инстинкты, сижу и жду. Когда ее песня заканчивается, она не уходит за занавес, как другие танцовщицы, – нет, она, блять, спрыгивает со сцены и с важным видом направляется прямо к кабинке. Мои пальцы судорожно сжимаются, когда я вижу, как она хватает за руку какого-то ирландца и ведет его по коридору. Она не будет устраивать ему приватное шоу. Нахер все это. Прежде чем успеваю передумать, я поднимаюсь и иду за ними. Там три двери. Первая ведет в мужской туалет. На второй нет таблички. Я поворачиваю ручку и открываю дверь. Войдя внутрь с пистолетом наготове, я закрываю за собой дверь.

— Котенок, какого хрена ты творишь? — рычу я, наблюдая за происходящим у меня на глазах. Мой маленький котенок уложил этого ублюдка на пол. Его рубашка разрезана, а к горлу приставлен нож.

Она поворачивает голову и улыбается мне.

— Работаю, а ты мне мешаешь. Уходи, — рычит она.

— Считай, что ты, блять, ушла на пенсию, — говорю я ей. Продолжая целиться в жертву моего котенка, который смотрит то на меня, то на Изабеллу со смесью любопытства и страха – и, честно говоря, разве можно винить этого парня? – я поднимаю ее и прижимаю спиной к своей груди. Но тут получаю удар локтем в грудь, и моя хватка ослабевает. Изабелла разворачивается и направляет на меня нож.

— Не волнуйся, милый. Ты следующий. Сядь и дай мне закончить, — говорит она, указывая на парня, лежащего на полу.

— Вы двое же понимаете, что живыми вам отсюда не выбраться? — говорит он.

— Заткнись, мать твою, — говорю я ему, направляя пистолет в его сторону. — Встань.

— Подожди, нет. Это мое шоу, — возражает Изабелла. — Стой на месте.

Глава 11



Мы с Михаилом в тупике, оба спорим о том, кто из нас прикончит этого ирландца. Может, в душе я и не самая романтичная девушка, но я совершенно уверена, что сонеты пишутся не об этом.

— Я первая пришла сюда. Найди себе другую жертву, придурок, — злобно говорю я. Боже, надеюсь, этот ребенок не унаследует его раздражающий характер. Не то чтобы я хорошо знала этого парня, но по нескольким нашим встречам я поняла, что он не очень приятный человек. Это не считая внешности, потому что Михаилу можно дать одиннадцать баллов из десяти.

Я чувствую, как мои трусики становятся влажными от одной только мысли о том, как его крепкое тело прижимается к моему. Он ухмыляется, и его льдисто-голубые глаза мерцают, когда он осматривает мое почти обнаженное тело. Мне начинает казаться, что он может читать мои мысли.

— Прекрати пялиться на меня, — говорю я ему.

— Если ты не хочешь, чтобы на тебя пялились, то надень какую-нибудь, мать ее, одежду, — говорит он.

— Я предпочитаю, чтобы на ней вообще ничего не было. — говорит ублюдок, все еще лежащий на полу.

Михаил наклоняет голову в сторону парня.

— Я вырву тебе глаза, а потом засуну их тебе в задницу, — говорит он устрашающе спокойным голосом.

— Надо же, как наглядно. И, честно говоря, мне становится немного скучно. — Я наклоняюсь и приставляю кончик ножа к горлу ирландца, прямо к его сонной артерии. — Удачи тебе в следующей жизни, — шепчу я ему на ухо, прежде чем вонзить лезвие глубже.

Он бьет меня ногами и отталкивает руку, но слишком поздно. Я уже нанесла ему смертельную рану, и он может истечь кровью в любую минуту. Я приземляюсь на задницу, не в состоянии удержать равновесие. В комнате раздается громкий рык. Когда я понимаю, что этот дикий звук исходит от Михаила, он уже вырывает нож у меня из рук и несколько раз вонзает его в тело ирландца, крича что-то по-русски.

— Черт, Михаил, нам нужно уходить. Сейчас же! — Я тяну его за руку, но он не двигается с места. — Пойдем, или я оставлю тебя здесь, и они тебя найдут. В любом случае, я ухожу. — Я вскакиваю на ноги и направляюсь к двери.

Вскоре я чувствую Михаила за своей спиной. Он кладет руку мне на поясницу и ведет по коридору в противоположную сторону, откуда я пришла. Мы выходим через заднюю дверь и попадаем в переулок. Холод пробирает меня до костей. Думаю, стоять на улице в одном нижнем белье в ноябрьский вечер в Нью-Йорке – не самая лучшая идея.

— Надень это. — Михаил пихает мне в грудь пальто. Свое пальто.

Я из принципа хочу отказаться, но на улице чертовски холодно. И, по правде говоря, мне не хочется возвращаться домой в одном нижнем белье. Я кутаюсь в его пальто и изо всех сил стараюсь не подносить воротник к носу, чтобы не вдохнуть его запах. Но мне и не нужно этого делать, потому что я чувствую, как его тепло проникает через ткань, обволакивает меня и заставляет вспомнить, как хорошо было, когда его тело прижималось к моему. Мне нужно уйти от этого парня, пока я не совершила какую-нибудь глупость. Например, не переспала с врагом. Снова.