— У меня где-то есть кузен или кузина? — Я понимаю, почему мой отец умолчал об этой части истории. Семья для меня – все. Она важнее любой старой вражды, которая началась задолго до того, как я появился на свет. Ублюдок знал, что я попытаюсь найти этого ребенка и вернуть его домой. Никто, конечно, не был бы в восторге от этой идеи, учитывая, что кровь этого ребенка считалась бы испорченной. — Ты должен держать эту новость в секрете. Никто не должен знать, пока я не придумаю, как защитить ее, — говорю я ему.

Иван кивает. Но мы оба знаем, что реальность того, что произойдет, будет не в мою пользу. Как только семья узнает, они объявят награду за голову Изабеллы.

Глава 9



Он был прямо там. Я выбрала идеальную позицию, но не выстрелила. Вместо этого я спасла его чертову жизнь. Понятия не имею, зачем я это сделала. Я услышала хруст опавших листьев, повернула голову и увидела, что кто-то еще целится в него из винтовки.

Я не думала. Я просто развернулась и нажала на курок. В тот момент я сказала себе, что сделала это только потому, что хотела лично избавить мир от еще одного Петрова. Я не хотела, чтобы кто-то другой выполнял работу, которую поручил мне дядя Ти. Хотя я не уверена на сто процентов, что причина была именно в этом…

Раньше я никогда не колебалась. И никогда не испытывала угрызений совести или раскаяния, когда заканчивала работу. Из-за него я на мгновение замешкалась, и теперь ненавижу его еще больше. Мое желание избавиться от этого ублюдка только усиливается. А то, что он является отцом моего ребенка, ничего не меняет.

В конце концов, я убила собственного отца. Я с такой же легкостью могу убить отца своего будущего ребенка. Никто не должен знать, что я была настолько беспечна, что залетела от Петрова. Это действительно лучший исход для всех. Если я не убью его, это сделают мои родители, когда узнают, что это он меня обрюхатил. Мой дядя, кузены – черт, даже мой дедушка выстроятся в очередь, чтобы прикончить Михаила. По крайней мере, я сделаю это быстро и относительно безболезненно. А остальные? Им, безусловно, доставит удовольствие пытать Петрова до смерти.

Но по какой-то необъяснимой причине мне не хочется видеть, как он страдает перед смертью. Лучше уж прикончить его быстро.

— Иззи? — раздается в моей квартире мамин голос.

— Здесь, — отвечаю я.

Через несколько секунд в дверях моей гардеробной появляется мама. Я наношу консилер поверх тонального крема, чтобы скрыть темные мешки под глазами. Оказывается, когда тебя вдруг начинает мучить совесть из-за того, что тебе приходится кого-то убивать, заснуть не так-то просто.

— Что случилось? Ты неважно выглядишь. — Мама подходит ко мне и кладет руку мне на лоб.

— Я в порядке. Просто устала, — говорю я, избегая смотреть ей в глаза.

Она молча смотрит на меня, как будто ждет, когда моя маска треснет. Но ничего не происходит. Вместо этого сосредотачиваюсь на том, чтобы закончить макияж.

— Говорят, дядя дал тебе работу, — наконец говорит она, умалчивая о том, что это была ее идея.

— Дал.

— Я также слышала от Тео, что ты еще не сделала этого. Есть какая-то особая причина?

— У твоего брата длинный язык. Кто-то действительно должен заткнуть ему рот, — говорю я ей, не обращая внимания на последнюю часть.

— Что происходит, Иззи? Тебе нужна помощь с этим?

Я знаю, что мне нужно только сказать слово, и мама закончит эту работу до конца вечера. Хотя она это терпеть не может. Несмотря на то, что она хороша в убийствах, пытках и всем, что ей приходится делать, у нее есть сердце, и это сказывается на ней каждый раз, когда ей приходится кого-то лишить жизни.

— Все в порядке. Я могу это сделать, — говорю я ей.

Мама опускается рядом со мной на скамейку.

— Но ты не хочешь. Почему?

У меня так и вертится на языке сказать ей, выложить все начистоту и позволить ей самой разобраться с этим. Потому что я знаю, что моя мама всегда выберет меня – и моего будущего ребенка, в котором течет русская кровь. Но я ей ничего не говорю. Я не могу обременять своих родителей этой проблемой. Я должна найти способ решить ее сама.

Я знаю, как это сделать, как все исправить. Мне нужно только согласиться с выполнением плана. Логически это просто: нажми на чертов курок, и все мои проблемы исчезнут. Почти все. Дело в том, что… логика не учитывает, что на самом деле я хочу, чтобы Михаил раздел меня догола и снова оттрахал до потери сознания. Чего, очевидно, никогда не случится. Но что такое жизнь без фантазий, верно?

— Я никогда не говорила, что не хочу этого делать, — говорю я ей.

— Тебе не обязательно это говорить. Я знаю тебя, Белла. Я вижу, что ты не хочешь убивать его. Почему?

— Ты когда-нибудь задумывалась, когда закончится вся эта война межу итальянцами и русскими? — спрашиваю я ее вместо ответа.

— Не уверена, что она когда-нибудь закончится, — отвечает она.

— Да, я тоже.

— Что бы ни случилось, я помогу тебе. — Она проводит пальцами по моему лбу, убирая волосы с моего лица. — Ты же знаешь, что в этом мире для меня нет ничего важнее тебя, Иззи. Что бы ни случилось, я рядом. Всегда. Ты не одна.

Слезы наворачиваются на глаза. Я делаю глубокий вдох. Я не плакса. Так почему, черт возьми, мне сейчас так хочется разрыдаться?