— Что я беременна. Откуда ты узнала?

Она ахает и прижимает руку к груди.

— Ты беременна? Боже мой, Изабелла, это потрясающая новость. Я скоро стану бабушкой. Наконец-то, — говорит она с преувеличенным восторгом.

— Не делай вид, что удивлена. Я знаю, что ты уже давно в курсе.

— Ладно, я в курсе. Но я не понимаю, почему ты не до сих пор никому не рассказала.

— Ты знакома с папой? С дядей Ти? — Я вопросительно выгибаю бровь.

— Ладно, справедливый аргумент, — говорит она. — Но они любят тебя, Иззи, и всегда будут делать только то, что лучше для тебя.

— Знаю. Но что, если то, что лучше для меня, не лучше для них? — спрашиваю я.

— Ты узнаешь это, только если откроешься своей семье.

— Я собираюсь в Италию на несколько недель. Мне нужно все обдумать, — говорю я ей.

— Хорошо, хочешь, я поеду с тобой?

— Нет, но я, возможно, возьму с собой Бьянку.

Но перед отъездом мне нужно разобраться с одним незавершенным делом. Пока я сижу здесь и ем мамину пасту, в моей голове проносится миллион разных вариантов. Ни один из них не кажется мне таким уж привлекательным, но я списываю это на гормоны беременности. Другого объяснения быть не может.

Глава 14



Я почувствовал ее запах в тот момент, когда она вошла в мою спальню. Ее фирменный клубнично-мятный аромат, а также то, что мой член начал реагировать, сказали мне, что это могла быть только она.

Я не открываю глаза. Я жду, чтобы узнать, что она собирается делать. Полагаю, она пришла сюда не для того, чтобы залезть в мою постель и прижаться своим горячим телом к моему. Но теперь, когда я думаю об этом, я понимаю, что именно этим все и закончится.

Проходит совсем немного времени, прежде чем я чувствую лезвие у своего горла, и моя рука сжимается вокруг ее запястья. Вместо того, чтобы отдернуть ее руку, я вгоняю нож глубже в кожу. Я чувствую, как он вонзается в плоть, и кровь начинает стекать по моей шее.

— Тебе придется придумать что-нибудь получше, если хочешь убить меня, котенок, — говорю я. Обхватив свободной рукой ее талию, я тяну ее на себя, а затем переворачиваюсь, прижимая спиной к матрасу. Теперь она именно там, где я хотел.

Все это время я слежу за тем, чтобы нож не вонзился глубже в мою плоть. Сейчас это всего лишь царапина. Но все может обернуться летальным исходом. Глаза Изабеллы широко раскрыты. Она извивается подо мной, и от этого движения мой член становится лишь тверже. Она быстро понимает это и замирает.

— Знаешь, такие красивые создания, как ты, не должны быть такими смертоносными, — бормочу я, забирая нож у нее из рук и бросая его на пол.

— Очень жаль, учитывая, что ты вот-вот лично узнаешь, насколько смертоносной я могу быть, — возражает она.

Я держу ее руки над головой и провожу губами по изгибу ее шеи.

— Ммм, твои угрозы только сильнее заводят меня, котенок, — говорю я ей, прижимаясь своим членом к ее киске, чтобы доказать свою правоту. Когда она тихо стонет, а потом пытается скрыть стон кашлем, я понимаю, что она не так равнодушна ко мне, как хочет казаться. — Как долго ты думала об этом? О том, чтобы снова отдать мне свое тело? — Обхватив ее запястья одной рукой, я удерживаю их на месте, в то время как другая блуждает по ее телу.

— Ни разу, — говорит она.

— Убийца и лгунья? Скажи мне, где ты хочешь, чтобы я тебя поласкал? — спрашиваю я ее.

— Ласкай сколько хочешь. Вот только ты ни хрена от меня не получишь, — шипит она.

— Твое тело с тобой не согласно. Может, мне стоит положить конец твоим лживым изречениям, заткнув твой рот своим членом?

— Если ты поднесешь эту штуку к моим зубам, я ее откушу, — говорит она. Тем не менее, если она и правда не хочет здесь находиться, сопротивляется она не очень яростно.

Я сажусь и обхватываю ее талию. Взявшись за ее черную рубашку обеими руками, я разрываю ткань посередине. Передо мной открывается ее грудь, обтянутая черным кружевным лифчиком. Ее золотистая кожа так и просится, чтобы я лизнул ее.

Бедра Изабеллы извиваются подо мной.

— Этого не будет, — говорит она.

Обхватив ее грудь, я отпускаю ее запястья, чтобы использовать обе руки. Затем я перекатываю ее маленькие твердые соски между пальцами. Ее спина выгибается над кроватью, а грудь сильнее прижимается к моим ладоням.

— Будет. Ты просто не хочешь признать, что желаешь этого, — говорю я ей.