Я не пытаюсь его поправить. Если он хочет понять, насколько безумными могут быть мои родители, пусть узнает это на собственном опыте. Я знаю, что они не убьют его, но и не исключаю, что мама или папа причинят ему сильную боль, если в их присутствии он хотя бы заикнется о том, что хочет трахнуть меня. С другой стороны, мои родители действительно приняли Михаила, даже лучше, чем я ожидала. Как и вся моя семья. Следовало догадаться, что они сделают все возможное, чтобы принять его в свои ряды. Они всегда поддерживали любой мой выбор.

Дверь спальни захлопывается, как только мы переступаем порог. Михаил разворачивает меня и прижимает к ближайшей твердой поверхности. Сам он прислоняется к моей спине. Я чувствую, как его твердый член упирается в мою задницу. Михаил убирает волосы с моей шеи, и я наклоняю голову набок, предоставляя ему лучший доступ. Он принимает невысказанное приглашение: его губы двигаются вверх и вниз, оставляя за собой дорожку поцелуев.

— Ты влажная для меня, котенок? — шепчет он мне прямо в ухо.

По моему телу бегут мурашки.

— Да, — отвечаю я. Я всегда влажная и готова для него. Я пыталась уговорить его сделать это всю прошлую неделю.

— Что тебе нужно? — спрашивает он меня. Его пальцы обхватывают мою шею. Он поворачивает мое лицо, и его губы оказываются в нескольких миллиметрах от моих.

— Мне нужен ты, Михаил. Только ты, — выдыхаю я.

— Тебе нужно, чтобы я трахнул эту сладкую маленькую киску? — спрашивает он, обхватывая свободной рукой мои джинсовые шорты.

— Да. Мне нужно, чтобы ты показал мне, Михаил.

— Показал тебе что?

— Покажи мне, как ты трахаешь свою жену… покажи мне, что я твоя. — Я чуть толкаюсь назад, прижимаясь к его члену.

Михаил расстегивает пуговицу на моих шортах, а затем опускает молнию вниз. Он просовывает руку мне в трусики, и его пальцы скользят прямо по моим складочкам.

— Хорошая, блять, девочка. Ты не просто влажная для меня, котенок. Ты, блять, промокла насквозь, — говорит он, вводя в меня палец.

— О, черт, — стону я.

Михаил медленно вводит и выводит из меня палец, в то время как его ладонь давит на мой клитор. Я чувствую, как нарастает напряжение.

— Я хочу, чтобы ты кончила для меня. Покажи мне, как тебе приятно, когда мои пальцы трахают тебя, — бормочет он мне в ухо, прежде чем его зубы впиваются в кожу прямо под ним.

— Черт, о боже. Вот дерьмо, — стону я.

Михаил ускоряет свои движения. Его рука сжимается на моем горле, и, клянусь, я вижу звезды.

— Я... — Мои слова обрываются, когда взрывной оргазм охватывает все мое тело.

— Это раз. Впереди еще два, — говорит Михаил, вытаскивая руку из моих трусиков и разворачивая меня. — Мы остановимся на трех, котенок.

— На трех? — повторяю я.

— Да. Ты кончишь мне на пальцы, язык и член. Три оргазма, — объясняет он. Затем он опускается передо мной на колени.

Глава 13



Стоя на коленях перед моей королевой, моей единственной, я не хотел бы оказаться где-то еще. Изабелла смотрит на меня, ее лицо сияет послеоргазменным блаженством. Мне чертовски нравится этот вид. Господи, как же мне его не хватало. Не уверен, что когда-нибудь насыщусь этим зрелищем.

Мои пальцы цепляются за пояс ее шорт и трусиков, стягивая их вниз по ногам. Я чертовски люблю ее ноги. Я поднимаю ее правую ногу, чтобы помочь ей снять их, в то время как ее руки ложатся на мои плечи для опоры. Опустив ее ногу, я поднимаю левую и проделываю то же самое, а затем отбросаю одежду. Но эту ногу я не ставлю на пол. Вместо этого я поднимаю ее голень, пока ее колено не оказывается у меня на плече. Мои губы встречаются с внутренней стороной ее бедра, и я целую ее, поднимаясь вверх. Ее кожа под моими пальцами гладкая, как шелк. Я останавливаюсь, когда вижу поблекший синяк на верхней части ее ноги.

Не могу дождаться, когда все ее синяки исчезнут. Я знаю, она говорит, что никакого сексуального насилия не было, пока ее держали в плену целую неделю, но каждый раз, когда я вижу эти отметины на внутренней стороне ее бедер, меня охватывают сомнения. Но я не хочу сомневаться в ней. А хочу верить ей, верить, что она не станет мне лгать. Хотя зная, что она почти всю жизнь врала всей своей семье о том, что случилось с ней в детстве... в моей голове появляется мучительное сомнение, от которого я не могу избавиться. Вот почему я все время откладывал это. Я не хотел ее торопить. Как бы мне ни нравилось трахать ее, любовь, которую я испытываю к этой женщине, гораздо глубже физического влечения.

— Михаил? — голос Изабеллы вырывает меня из задумчивости.

— Ш-ш-ш, я любуюсь своим любимым произведением искусства. — Я ухмыляюсь, глядя на ее блестящую киску.

— Твоему любимому произведению искусства нужно внимание твоего языка, а не глаз, — возражает она.

Ну, черт, дважды мне повторять не нужно.

Я хотел растянуть это, заставить ее стонать от желания, свести ее с ума. Но как только мой язык скользит по ее складочкам, голод берет верх. Я не медлю, нет. Как изголодавшийся мужчина, я, блять, пожираю ее. Мой язык проникает в ее лоно, облизывая стенки ее киски. У нее совершенно невероятный вкус. Я хочу ее на завтрак, обед, ужин и десерт.