— Берешь ли ты, Михаил Петров, Изабеллу Валентино в законные жены?

— Беру, — отвечаю я, прежде чем слиться с ее губами, стараясь не раздавить Мабилию между нами.

— Думаю, вы можете поцеловать невесту. — Ведущая пожимает плечами.

Не обращая внимания на окружающих, я смотрю на Изабеллу.

— Мы сделали это. Ты моя жена, — улыбаюсь я.

— Мы сделали это, — говорит она мне.

Глава 12



— Это небезопасно. Тебе нужно подождать еще, — говорит мама.

— Она права. Я не хочу, чтобы ты оказалась за решеткой, Бел. Я лучше куплю тебе твою собственную страну. Тебе незачем возвращаться в Нью-Йорк, — быстро добавляет папа.

Я воздерживаюсь от того, чтобы закатить глаза и топнуть ногой. Я люблю своих родителей. Правда. Но мы обсуждаем эту тему уже целый час. Я знаю, что Михаилу нужно вернуться в Нью-Йорк, и единственное, что его останавливает, – это я. Я отказываюсь начинать этот брак, становясь для него обузой. Хотя он никогда не говорил, что я являюсь ею. Он – Пахан, и, честно говоря, то, как ему удавалось оставаться в стороне так долго, – просто чудо. Он должен вернуться; невозможно руководить всем, когда тебя нет рядом.

— Я возвращаюсь. Я не покину дом Михаила, — говорю я им.

— Наш дом, — говорит Михаил, входя в гостиную.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Каждый раз, когда я вижу его, у меня в животе порхают бабочки. Прошла неделя с тех пор, как мы обменялись клятвами. Неделя, как этот горячий, обожающий меня мужчина стал моим мужем.

Я улыбаюсь.

— Я как раз говорила маме и папе, что мы возвращаемся в Нью-Йорк.

— Да, я так и понял, — говорит Михаил, потирая рукой подбородок и переводя взгляд с меня на моих родителей.

— Ты действительно думаешь, что это разумно? Забрать ее обратно, пока копы все еще ведут дело против нее? — спрашивает его мой отец.

— Если моя жена хочет вернуться домой, то я отвезу ее домой. Кроме того, копы постоянно пытаются возбудить дело против каждого из нас. У них нет доказательств, и свидетелей тоже больше нет.

Клянусь, челюсть моего отца скоро сломается, потому что он стискивает зубы каждый раз, когда Михаил называет меня своей женой, что случается довольно часто. Мне кажется, он специально упоминает это в каждом разговоре. Не то чтобы я жаловалась. Мне нравится это слышать.

— Послушайте… Я не могу прятаться в Австралии до конца своих дней. Кроме того, насколько я знаю, между Штатами и Австралией дружеские отношения. Если они узнают, что я здесь, и захотят меня найти, федералы все равно меня выдадут, — напоминаю я им.

— Мы знаем, что не можем остановить тебя, но если ты уедешь, то и я тоже, — говорит мама.

— Мы вылетаем сегодня вечером. На севере штата есть небольшой аэродром, где мы высадимся. Оттуда мы поедем на машине, — говорю я им.

— Сегодня вечером?

— Да. Спасибо, мам, пап. — Я встаю и забираю Мабилию у мамы, которая изо всех сил пытается удержать ее на руках.

— Почему бы тебе не оставить ее со мной, а вы двое пойдете и соберете свои вещи? — предлагает мама.

— Все в порядке. Мы уже собрали вещи, — говорю я ей. Мне не нравится, когда мы с дочерью находимся в разных комнатах. Я не хочу спускать с нее глаз.

— Вообще-то, это отличная идея, Анжелика, — говорит Михаил, забирая Мабилию у меня из рук и передавая ее обратно маме. — Изабелла, мне срочно нужна твоя помощь. Наверху. — Он берет меня за руку и выводит из гостиной.

— Что? Михаил, что происходит? — спрашиваю я его, вырываясь из его хватки.

— Котенок, ты можешь либо пойти со мной наверх, либо я понесу тебя на руках.

— Или я могу надрать тебе задницу и оставить корчиться от боли на полу, пока буду переступать через твою тушу, — шиплю я в ответ.

Михаил усмехается.

— Ты можешь это сделать, но тогда тебе не видать оргазмов, которые я планирую подарить тебе, как только мы поднимемся наверх.

Оргазмы. Они мне очень нужны. Михаил настаивал на том, что нам нужно подождать, пока мое тело не восстановится. Даже в нашу первую брачную ночь он ласкал мою киску языком, убедился, что я кончила, а потом не позволил мне сделать ему даже минет. Сказал, что может подождать, что в следующий раз он кончит в мою киску, а не в рот.

— Нужно было сразу с этого начать, — говорю я ему, толкая в спину. — Давай, пойдем уже.

— Ты хотела, чтобы при твоих родителях, я сказал, что мне нужно тебя трахнуть? — бормочет он себе под нос.

— Нет, не говори глупостей. Тебя за это пристрелят. Возможно, не смертельно, но и накладывать тебе швы я тоже не хочу.

— Твои родители не стали бы в меня стрелять, — говорит он с излишней уверенностью.