— Слушай, я понимаю, что это не мое дело и мы только что познакомились, но ты, блядь, вообще в своем уме?! — мой «голос разума» звучит скорее, как визг бабушки с поясной сумкой, набитой антисептиками и пластырями. Средствами, которые Истону ни черта не помогут, если он потеряет контроль на этой громадной трассе у него за спиной.

— Я бы не стал спорить с такой оценкой, — парирует Истон. — Похоже, я в отличной компании.

— Ха-ха, — шиплю я вполголоса, наклоняясь к нему. — Просто чтобы ты знал, обычно не лезут кататься на смертельной ловушке вроде Mt. Suicide[28] до того, как выпустят первый альбом, и переломают себе все кости!

Я мысленно перерываю бесконечные статьи, которые читала прошлой ночью об Истоне, или хотя бы любое упоминание о нем, и ни в одной из них не было ни слова о мотокроссе. Да и вообще ни о чем полезном. Страх нарастает, и я снова смотрю на чудовищную трассу за его спиной. Гигантские насыпи земли вздымаются одна за другой, устрашающе высокие, выверенные до миллиметра, спроектированные специально для таких психов, как Ивела Книвела[29], которые сейчас окружают Истона, подбадривая его.

— Ты же делал это раньше, да? — спрашиваю я, еще больше вторгаясь в его пространство. — Не так ли, Истон? — настаиваю я, когда он не отвечает. Утренний ветер хлещет по лицу, выбившиеся кудри липнут к блеску на губах.

Молча Истон натягивает перчатки. Джедайя с усмешкой толкает его локтем и протягивает шлем с очками.

— Дамочка за тебя переживает.

— Я ему не «дамочка», — огрызаюсь я. — Я просто журналистка, которая не получит свой материал, если объект интервью окажется, черт возьми, в коме!

— Эй, поаккуратнее с чувствами, — поддевает Истон. — Ты ведешь себя очень похоже на мою «дамочку» и, признаться, мне нравится эта забота. Если сейчас начнешь изображать безразличие, это только подорвет мою уверенность.

— Переживешь, — фыркаю я, закатывая глаза, а потом выпрямляюсь и внезапно становлюсь серьезной. — Ты же переживешь, правда?

Истон внимательно вчитывается в мое выражение лица, прежде чем натянуть шлем.

Он действительно это делает.

— Знаешь, если ты сломаешь шею, ты так и не узнаешь, станет ли твой альбом платиновым! — выпаливаю я. — Твоя мать вообще в курсе, что ты вытворяешь?

— А что, собираешься ей позвонить? — отзывается он.

Я вижу лишь край его улыбки под шлемом, но по дьявольскому блеску в глазах сразу ясно — она во весь рот. Сердце начинает колотиться неровно, когда я мечусь взглядом между Истоном и трассой.

Я нихрена не понимаю в мотокроссе, но видела его мельком по телевизору. И, насколько могу судить, чтобы выйти на такую трассу, как та, что нависает за его спиной, нужно быть почти профессионалом.

— Истон, — умоляю я. — Ты ведь делал это раньше, правда?

Он жестом просит меня отступить, но я кладу ладонь на его перчатку, сжимающую руль, и качаю головой. В этот момент он поднимает руку и аккуратно убирает прядь волос, которую я почти уже жую, с моих губ. Жест короткий, но слишком интимный, чтобы не почувствовать его.

Вместо ответа на хотя бы один из моих протестов он опускает очки, заводит мотоцикл резким пинком, и резкий грохот двигателя вынуждает меня отшатнуться.

Джедайя оглядывается на меня через плечо, ухмылка на его лице идеально рифмуется с моим выражением ужаса. Его крик едва пробивается сквозь жужжание двигателя, похожее на рой шершней:

— Доверься ему. Он справится.

Я киваю, когда Джоэл берет меня за плечи и мягко, но настойчиво уводит в сторону трибун.

Следующие несколько минут превращаются в борьбу за то, чтобы не вернуть свой кофе обратно: Истон держится на одном участке трассы, разгоняет мотоцикл, и колеса пару раз опасно срываются, каждый такой момент скручивает мой желудок узлом.

— Он в колее, — говорит Джоэл.

— Ага, — мрачно отзываюсь я. — Очень похоже на крик о помощи.

Джоэл разражается громким, искренним смехом.

— Нет. «Колея» — это самый техничный участок трассы, его сложнее всего пройти. Он просто разогревается.

— Ооочень здорово, — сухо тяну я. — Отличный из тебя телохранитель.

В ответ я получаю лишь улыбку. Его взгляд всё время следует за Истоном на трассе. Между ними точно есть что-то большее, чем просто рабочие отношения — настоящая дружба, почти братская привязанность. Это легко считывается по лицу Джоэла. Он не хочет, чтобы с Истоном что-то случилось. И это немного, совсем чуть-чуть, успокаивает меня.

— Для него это не в первый раз, — наконец добавляет Джоэл. — И даже не во второй.

— Я уже это поняла, — бурчу я, когда Джедайя заводит свой мотоцикл и направляется к Истону.

Джедайя чуть старше, и по одной лишь манере езды ясно: он профи. Но, надо отдать Истону должное, с байком он тоже на «ты» — посадка уверенная, движения естественные, впечатляющие. Несколько минут они кружат друг вокруг друга в колее, а потом вдруг, будто из ниоткуда, оба оказываются наверху стартовой точки. Колеса замирают на насыпи из земли высотой в несколько этажей.