Суетясь, я натягиваю толстовку Seattle Seahawks[25], купленную в сувенирной лавке отеля, и приоткрываю дверь. По ту сторону стоит симпатичный, хорошо одетый мужчина лет сорока с небольшим. Он улыбается мне, держа телефон у уха.

— Доброе утро, Натали?

— Да, — отвечаю я, частично прячась за дверью, чтобы прикрыть слишком откровенные пижамные шорты.

— Ага, — усмехается он тихо. — Она определенно проспала.

— Простите, — выпаливаю я громко, прекрасно зная, что Истон на другом конце линии. — Я буду готова через десять минут.

Мужчина качает головой, его ухмылка становится шире.

— Он говорит: поздно.

Грудь неприятно сжимается.

— Да, — добавляет он, — выглядит так, будто ты только что пнул ее щенка.

Я сужаю глаза, а он отводит телефон от уха и прикрывает динамик ладонью.

— Я Джоэл, — шепчет он.

Я хмурюсь, не понимая.

— Привет…

Он снова повышает голос для Истона:

— Он говорит: десять минут. Пятнадцать, если захватишь кофе из лобби и приготовишь извинения.

Снова отводит телефон и заговорщически шепчет, мгновенно становясь моим союзником:

— Он подождет двадцать.

Я снова говорю громко:

— Я уже извинилась, и передай его заносчивой заднице, что через двадцать.

Джоэл ухмыляется, пока Истон что-то говорит ему на том конце линии. Я невольно подаюсь ближе, но не могу разобрать ни слова.

— Ага… понял, — отвечает Джоэл, затем сбрасывает звонок и подмигивает мне ободряюще. — Увидимся через двадцать минут, Натали.

С этими словами он разворачивается и направляется к лифту.

— Подожди, — я окликаю его в спину. — Какой кофе ты пьешь?

— Черный.

— Принято, — отвечаю я и захлопываю дверь номера, прижимаясь к ней на пару секунд, прежде чем сорваться с места.

Первые четыре минуты из отпущенных двадцати я провожу в душе и тут же умудряюсь намочить волосы, выронив мочалку.

— Проклятье!

Поднимаю намыленные руки, пытаясь понять, насколько всё плохо, и в этот момент брызги мыла летят прямо в глаза. Они начинают жечь, я мечусь от боли, осыпая всё вокруг проклятиями, прежде чем наконец засунуть голову целиком под струю воды.

Выбравшись из душа, я наспех вытираюсь полотенцем и лихорадочно роюсь в косметичке, молясь, чтобы там нашлось достаточно средств, способных усмирить неизбежные кудри, доставшиеся мне от мамы. Цвет волос — папин, а вот она наградила меня теми самыми локонами «словно током ударило», которые появляются, стоит волосам начать подсыхать. Остатки времени уходят на фен и кудри, которые я сжимаю руками, а утюжки тем временем лежат без дела и будто молча меня осуждают.

Не оставляя себе ни секунды в запасе, я натягиваю чистые трусики, джинсы и свои высокие Vans, а сверху снова надеваю толстовку Seattle Seahawks. Когда до выхода остается меньше пяти минут, я несусь в кофейню в лобби, встаю в очередь и на ходу отправляю Истону сообщение.

Я: Какой ты любишь кофе?

ИК: Вовремя.

Я: Тогда перестань тратить мое время. Что будешь?

ИК: Тройной эспрессо, много сахара и сливок, плюс щепотка корицы и мускатного ореха.

Я: Что, черт возьми, мы такого собираемся делать, что тебе нужна такая доза кофеина?

Я: Или это замена тестостерона с обязательной корицей и мускатным орехом?

ИК: Я понимаю, что ты привыкаешь к смене часовых поясов, Остин, но по сиэтлскому времени ты опоздала уже на две минуты.

Десять мучительно долгих минут спустя я выхожу из отеля без единого следа макияжа, выглядя, как только что выстиранный пудель с конъюнктивитом. Балансируя поднос с напитками — «мужским» кофе для Джоэла и «девчачьим» коктейлем для Истона, — я подтягиваю лямку маленького рюкзака на плече и замечаю типичный для знаменитостей внедорожник с затонированными окнами, лениво работающий на холостых.

Джоэл выскакивает навстречу, едва я подхожу, распахивает заднюю дверь и принимает у меня свой кофе. Благодарит, а я забираюсь внутрь, старательно отводя взгляд, и смущение уже заливает шею. Я прекрасно знаю: мы сами себе самые строгие критики. И всё же, чтобы чувствовать себя уверенно, мне обычно нужны хотя бы пара мелочей, которые подбадривают, особенно когда я выхожу из дома без макияжа. Сегодня на это не было ни времени, ни шанса.

— Ты правда рассчитываешь, что я буду воспринимать тебя всерьез как журналиста? — поддевает Истон, когда я протягиваю ему его «извинительный» эспрессо.

— Мы сегодня не для публикации, напомню, — парирую я.

Он не сразу принимает обжигающе горячий стакан. Я поворачиваюсь к нему и ловлю его взгляд, застывший на моих волосах. Он поднимает руку и прокатывает между пальцами один из локонов.

— Мне так нравится.

— Чисто? — уточняю я.

— Натурально, — отвечает он и наконец берет кофе.

По позвоночнику пробегает легкий, острый всплеск возбуждения.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.