Когда слова срываются с его губ, он поет о найденной и потерянной любви. О благодарности за неведение — за то, что когда-то не знал, какой ценой она обойдется. Музыка резко меняется, становится мрачной, тяжелой. Истон уходит в надрыв, срываясь на крик под жесткие, давящие риффы гитары Эл-Эла.

Всё мое тело вспыхивает, каждый волосок встает дыбом от осознания: он поет о нашем конце.

Каждое слово прожигает меня до самого нутра, пока он виртуозно ведет мелодию по клавишам, затем откидывает голову и кричит — распадаясь прямо на сцене. Я вижу и чувствую всё: горечь и ярость в его позе, агонию в лице, потерю нас.

Из меня вырываются истерические рыдания, пока Истон безжалостно проживает на сцене самые поворотные моменты моей жизни. Он ведет песню к захватывающему дух крещендо… а затем остается один. Только он и рояль. Последние ноты звучат отчетливо и чисто, прежде чем он шепотом произносит финальную строку в микрофон и с грохотом захлопывает крышку рояля.

Смысл этого жеста ускользнуть от меня не может.

Я смотрю на экран, не в силах оторваться, как сцена гаснет и видео обрывается. В этот же момент сверху высвечивается уведомление о новом письме.

Письме, которое я даже не думала искать — не говоря уже о том, чтобы открыть — с ночи Супербоула. Письме, о котором я не вспоминала, слишком погруженная в собственную боль, чтобы заметить: оно так и не было отправлено.

Открыв документ, я в реальном времени вижу, как Истон подписывает наши документы о разводе. Я упираюсь в тонкие перила балкона, и вся надежда, которую я всё это время бережно носила в себе, рассыпается в пепел и начинает уноситься прочь. От того, кем я была еще несколько минут назад, остаются лишь обрывки.

Я снова поднимаю взгляд к беззвездному ночному небу, уже зная, что не найду там утешения, как и нигде больше.

Моя сверхновая звезда только что пронеслась мимо меня.

Глава 69

Adrift

Jesse Marchant

Натали

Семь месяцев спустя…

— Вот. Это. Жизнь! — восклицает Холли, выуживая из сумки тюбик солнцезащитного крема, стоящей между нашими шезлонгами в пляжной кабане[112]. — Вот это реально жить жизнь, — радостно добавляет она, устраиваясь поудобнее в кресле, пока я смотрю на спокойную, тропическую воду и людей, резвящихся в прибое.

— Не могу не согласиться, — отвечаю я, заставляя себя улыбнуться еще раз и откидываясь в роскошном кресле. И всё же внутри не отпускает глухое, тянущее чувство. То самое, что грызет меня с тех пор, как мы прилетели сюда два дня назад.

Холли поворачивается ко мне, сияя, и собирает свои длинные каштановые волосы в небрежный пучок.

— Слушай, твой отец — просто огонь. Мало того, что он передает тебе ключи от королевства, так еще и отправляет тебя в Мексикацию[113] отпраздновать! Серьезно, ты сорвала джекпот в родительской лотерее.

Я смотрю на нее, приподняв бровь, и она тут же уходит от намека.

— Ну… если не считать того самого его поступка. Но идеальных родителей не бывает, — она начинает щедро намазывать кремом свою чувствительную кожу. — Зато как он это компенсировал, а, дядя Нейт?

Я почти всю жизнь надрывалась, чтобы заслужить его кресло, но ей я этого не говорю. Просто киваю в ответ. За последние семь месяцев я сама верстала каждый номер, почти без помощи. И когда в понедельник я вошла в редакцию, весь коллектив уже ждал меня: мама стояла рядом с папой, с бокалом шампанского, над общим залом висел плакат с поздравлением, а я пребывала в полном, оглушающем неверии.

Главный редактор — это теперь я.

Я не ожидала, что это произойдет так скоро. Но это ощущается заслуженным, логичным и ни в коей мере не преждевременным событием. Я просто не ожидала почувствовать то, что почувствовала. А именно — намного меньше, чем рассчитывала.

Передавая мне ключ, папа выдвинул всего пару условий. Первое — он остается работать на полставки, пока не будет готов уйти окончательно. Я не просто сразу согласилась, но и почувствовала легкое облегчение.

Тревога отпустила еще сильнее на следующий день, когда он, как по часам, появился со своим вторым условием: я обязана взять пятидневный отпуск, который он уже забронировал для меня, Холли и Дэймона в этом маленьком раю.

Как выяснилось, папа строит планы и для себя. И как только я вернусь в Остин, он увезет маму в Грецию на давно заслуженную передышку.

Всего этого я ожидала. Когда-нибудь. В будущем.

Просто будущее оказалось настоящим.

А вот чего я не ожидала, так это резкой остановки сознания, которое до этого мчалось на бешеной скорости. Тогда мои слезы радости были искренними, пусть и немного натянутыми. Ощущение достижения — настоящим.

А будущее — это сейчас.

Я живу в нем. И вместо ожидаемого восторга оно втянуло меня в состояние, к которому я была совершенно не готова, даже достигнув такой желанной вершины.

Последние два дня и две ночи я бездумно смотрю на океан. Снова и снова в голове всплывают лицо и выражение, вместе со словами, которые должны были соответствовать моим чувствам в тот день.