Регенерация прошла быстрее, чем я ожидал. Силы вернулись, и я готов был поклясться, что, если бы не синтарит, магия билась бы под кожей.

После того, как меня сюда засунули, пламя внутри держалось долго, упрямо. Даже когда превратилось в тлеющий уголёк, оно сопротивлялось. Но спустя год я перестал чувствовать даже искру.

Ладно, сначала нужно выбраться, откат близко.

Ещё несколько минут движения в тишине и мраке, лестница, ведущая наверх. Подниматься наощупь не самое безопасное занятие, но другой дороги нет. Поднялся.

И вдруг… стены.

Я их увидел.

Глаза, привыкшие к непроглядной черноте, не сразу поверили. Сначала был тонкий отсвет, полоска, потом всё больше и больше – камень проявлялся из тьмы, как лицо, проступающее сквозь воду. Я остановился, боясь моргнуть: тринадцать лет мои глаза видели либо мрак, либо магические огни.

Но это был настоящий свет дня. Я ускорил шаг, почти побежал вперёд, как зверь, почуявший свободу. Мрак отступал. Коридор медленно превращался из безликой чёрной ямы в проход, где каждый выступ, каждая трещина становились видимыми. Камень сверкал влажной поверхностью, мелькали редкие вкрапления блестящей соли, – и всё это казалось невыносимо прекрасным, потому что было видимым.

Повернул – и вдруг в глаза ударил яркий свет. Зажмурился, перед глазами поплыли багровые пятна. Резкая боль пронзила виски, заставив стиснуть зубы. Дал себе время привыкнуть к дневному сиянию. В ушах шумело. Глаза слезились, веки дрожали. Постепенно зрение прояснялось, я вдохнул – грудь взорвалась от запахов леса: влажная хвоя, сырая земля, листва, цветы…

Двинулся дальше на свет, на запах, на звук – и за новым поворотом передо мной открылась небесная высь.

Я оказался на выступе в горе, глядя на бескрайнее полотно неба вместо каменных сводов. Чистое, бездонное, голубое, с лёгкой россыпью облаков. Оно оказалось таким прекрасным, что хотелось смеяться. Ветер бил в лицо, обнимал, тянул за волосы, щекотал кожу. Подо мной раскинулся лес – море зелени, которое колыхалось и пело на своём языке.

Я выжил. Я выбрался. Я свободен!

И, словно в подтверждение мыслей, прямо над головой пронеслась стая птиц. Их крылья сверкнули на солнце, резанув воздух. Я засмеялся, глядя им вслед.

– Ну что, мир, скучал по мне?

Астарта Ш’эрен

– Мне не нравится, что с нами пойдёт Зарен, – сказала я, глядя в серое небо над портальной площадью, где мы ждали остальных участников миссии. – Он будет докладывать обо всём, донесёт каждую мелочь.

– Это устав, Астарта, которому обязаны следовать все мрачные, – ответил Андрас, стоявший рядом. – Тебе ли не знать?

– Хм, но ты же так не делал? – я повернулась к нему.

По лицу Андраса прошла тень.

– Изгнанный демон не лучший пример для подражания, ваше высочество. И это не те поступки, которыми можно гордиться. Кроме того, сейчас иные обстоятельства. Это официальная миссия, в отряд которой входят представители двух государств. Доклады правителям обязательны и необходимы. Ради безопасности всех нас.

Я вздохнула.

– Понимаю. Но такое чувство, – передёрнула плечами, чтобы сбросить неприятное ощущение, – будто в какой-то момент Зарен станет помехой. Порой то, что ведёт к успеху, противоречит законам и уставу.

Андрас собирался ответить, но тут его взгляд, до этого направленный на меня, ушёл куда-то в сторону, глаза закрылись, словно он прислушивался к чему-то. Через мгновение демон открыл затянутые тьмой глаза, а потом одними губами сказал: «Он здесь».

Я быстро осмотрелась: меж деревьев, где тени переплетались с утренним туманом, мелькнуло движение. Из белесого марева выступила высокая фигура Зарена. Остатки тьмы втягивались в его тело, пока он подходил ближе.

– Ваше высочество, – телохранитель склонил голову в официальном приветствии. – Готов сопровождать вас.

Затем он так же безэмоционально обернулся к Андрасу:

– Согласно указу его величества Аббадона, на время миссии ты подчиняешься моим приказам.

На это Андрас согласно кивнул. Я же почувствовала горечь несправедливости. Андрас долгие годы был тенью моего брата, знал каждое его движение ещё до того, как оно случалось. А теперь его ставят ниже Зарена. Отстранённого, равнодушного, всегда стоящего в стороне.

Но я не проронила ни слова, хоть и далось мне это нелегко.

Впрочем, когда я впервые услышала эту новость от Ареса, сорвалась сразу и высказала всё, что думаю, громко, яростно, со всеми оборотами, какие только знала.

Мне не нравилось наказание, которому Аббадон подверг телохранителя наследника, не нравилось, что теперь Андрас обязан склонять голову перед Зареном. Но моё возмущение вдребезги разбилось о волю повелителя.

Андраса я уже давно воспринимала как своего, в то время как присутствие Зарена ощущалось холодом на пальцах. Хотя… Может, дело не только в Зарене. Всех мрачных я ощущала именно так.

Всех, кроме Андраса.