Выговаривая всё это, Таргадаэн выделял слово «друг» так, что его обида на Аббадона и неутолённый гнев стали абсолютно очевидными.

– Ты не принимаешь во внимание то, что Аббадон пятнадцать лет оплакивал сына, считая его мертвым, – моя напускная отстранённость начала сменяться железной решимостью. – Ты забыл, что его народ погибал так же, как и наш?

Выдержал сверкающий молниями взгляд отца и добавил то, что до этого момента оставлял при себе:

– И мне понятно, что вы оба были слепы. Вас обвели вокруг пальца, стравили, довели до войны, а вы этого даже не заметили!

Тонкая мышца на скуле Таргадаэна дёрнулась, выдавая напряжение сдерживаемых эмоций. Он взял бокал за ножку, передумал и поставил обратно. Мориэль не сказала ни слова, но накрыла его ладонь своей, успокаивая.

Владыка шумно вздохнул.

– Слова выбраны неудачно, – отчеканил он. – Но смысл я уловил. Отвечу не чувствами, а правилами. Поддержки вашей связи не будет, и в отряд ты не идёшь. Наследник не должен становиться разведчиком, этим займутся другие.

Мать слегка подвинула кувшин с морсом ближе ко мне: мол, попей, остынь. Я не притронулся. Зверь внутри прошёлся когтями по рёбрам, но, повинуясь моему мысленному посылу, лёг обратно.

– Наследник не отправляется на вылазки, он возглавляет управление. Ты не имеешь права рисковать собой ради безумной идеи, – владыка повернулся ко мне и слегка развёл руки перед собой ладонями вверх.

Старая уловка: жест считывается как «я открыт перед тобой», но использован как один из приёмов политической игры.

Вот только я играть не намерен.

– Это не идея, а моя обязанность, – я отзеркалил его позу, давая понять, что такие приёмы на меня давно не действуют. – Я занимался этим пятнадцать лет. Без меня группа потеряет дни на догадки и согласование действий с демонами. Скорость – наш единственный союзник.

Отец некоторое время молча смотрел на меня, продолжая сверкать молниями в глазах, потом его взгляд вдруг изменился. Эмоции ушли, уступив место привычной сдержанно-властной манере разговора.

– Ты говоришь как воин, я обязан думать как владыка. У меня не роскошь веры, а риск просчёта, – Таргадаэн встал, шумно отодвинул стул и прошёл к кофейному столику.

Остановившись там, он, как будто что-то решив, жестом предложил нам расположиться в креслах. Дождавшись, пока мы с мамой переместимся, сел сам. И продолжил уже более спокойным и дружеским тоном:

– Как тебе известно, я доверял роду Ш’эрен. Итог – пять лет войны. Я не намерен повторять этот опыт. Даже если для этого придётся быть жёстче, чем хотелось бы. Связь с дочерью Аббадона будет тянуть тебя туда, где решения принимают чувствами, а не разумом. А чувства изменчивы. Ардаэн, твоя любовь к Астарте станет помехой.

Зверь снова поднял голову, недовольно рыкнув. Полностью разделяю его мнение.

– Связь не отключает голову, отец. Я обозначил свою позицию ещё в Лаэрисе, – отчеканил я. – Истинная связь – это закон, который нельзя игнорировать ради удобства Совета. Я не прошу благословения на свадьбу, я прошу не мешать мне делать мою работу. Моё присутствие в отряде гарантирует демонам, что мы пришли помогать, а не мешать. И гарантия для нас, что факты будут настоящими. Если меня не будет, любое противоречие превратят в «интригу драконов». Это даже не дипломатия, это азбука сотрудничества.

И добавил то, что узнал от Ареса:

– Сейчас у нас есть след, по которому нужно идти в ближайшее время.

– След может быть подброшен, – мгновенно отрезал Таргадаэн.

И тут же, поймав взгляд матери, смягчил фразу:

– Может оказаться ложным. И я не стану рисковать твоей жизнью. Пойдут мои доверенные лица: Дамиан сегодня прибывает из Вел’Арна́та, он прекрасно справится с задачей лидера нашего отряда. Ты останешься центром: координация, связи, анализ – но отсюда.

– Дамиан Ксар’Андэйн поведёт отряд? – переспросил я, хотя и так понял.

Признаться, ожидал услышать любое имя, но только не это.

– Да. Он справится.

– Он усугубит, – возразил я. – Ты назначаешь того, кто лезет на рожон из личного принципа, а не по необходимости. Дамиан ненавидит демонов, и это не секрет даже для кухонной прислуги. Союз отрядов рухнет на второй день, и рухнет громко.

– Это моё решение, – властно перебил меня отец. – Он понимает серьёзность момента, сдержит себя.

– Он не умеет сдерживаться, – я перевёл взгляд в окно, чтобы не сорваться. – На испытаниях у восточного гребня он сорвал ученика с балки только за то, что тот якобы «медлил», а потом стоял и слушал, как тот дышит через боль.

– Характер Дамиана не умаляет его достоинств, – сухо заметил Таргадаэн. – Он был полезен на войне, его навыки бесспорны: разведка, штурм, оборона. Он держит удар там, где другие пятятся, умеет мыслить стратегически, брать ответственность на себя.