Отец повернулся. В тёмно-зелёных глазах горела злость, направленная не на меня, а на саму необходимость этого разговора. Лицо суровое, как скала, но в линии губ я увидел скорбь, которой раньше не было.

– Не такой ценой, – сказал он жёстко. – Пусть Таргадаэн не верит в братство, но это не повод рисковать жизнью наследника ради его упрямства. Нужны иные пути.

– Другого способа нет, времени мало. Ты же понимаешь, кто первым окажется под ударом, если они воспользуются правом возмездия?

На лице отца мелькнуло раздражение.

– Закон я знаю. Возмездие не распространяется на правителя и наследника.

– Но на Астру распространяется, – с нажимом подметил я. – Она больше не наследница.

Глаза отца полыхнули:

– Таргадаэн этого не сделает!

– Возможно. Но Совет Драконов воспользуется своим правом, – возразил я. – Ты сам видел их лица сегодня: они против её связи с Риансом. Астра стала для них реальной опасностью. Таргадаэн вынужден будет подчиниться Совету согласно закону драконов. И право возмездия станет для них идеальным инструментом, чтобы отомстить нам.

Аббадон резко провёл рукой по столу, отчего один из свитков упал на пол.

– Я не отдам им дочь, – в низких глухих интонациях отца прозвучала угроза.

– Я знаю, – произнёс я мягче, но не собирался уступать. – Но тогда ты нарушишь один из пяти законов Эридона. А это уже вызов не драконам, а всем государствам. И этот шаг приведёт нас к новой, ещё более жестокой войне.

В кабинете повисло молчание, нарушаемое только потрескиванием поленьев в камине. Я буквально физически ощущал пустоту между мной и отцом, но другого решения не видел.

На мгновение в глазах повелителя мелькнула тень сомнения.

– Совет не решится, – повторил он, пытаясь убедить то ли меня, то ли себя. – Это навсегда сделает нас врагами. Почему ты в этом так уверен?

Я вдохнул, позволяя словам выйти с той тяжестью, которую они в себе несли:

– Потому что я это видел.

Закрыл глаза, и холод знакомой силы коснулся висков. Видения никогда не приходили по моему желанию, но то, что в них было, невозможно забыть. Они всегда сопровождались некоей короткой информацией, возникающей в голове по принципу: «Если…, то…». Именно так передо мной однажды возник зал Совета в Драэль-Море.

Высокие колонны, мерцающие кристаллы в потолке, жёсткие лица членов Совета Драконов, каждый из которых нёс в своём решении вес тысяч голосов. Сквозь общий шум слова звучали ясно:

– Возмездие должно быть исполнено.

Драконы наклоняются друг к другу, перешёптываются, переглядываются. В их взглядах проявляется единое решение.

А потом передо мной возник образ Астры: не она сама, не реальность, а второе видение, как символ того, кого они выбрали. Её рыжие пряди горели огнём в мраморном полумраке, словно пламя на жертвенном алтаре. Она стала их целью, потому что воплощала угрозу, которую они хотели устранить.

И ничто не могло изменить их решения. Ударом молота о каменный постамент они утвердили смертный приговор моей сестре.

Я резко зажмурил и открыл глаза, возвращаясь в кабинет. Сердце усилило ритм, но я не позволил тревоге проявиться в голосе:

– Если мы не добудем доказательств существования братства, Астра станет той, чью кровь они потребуют.

***

Тишина моих покоев походила не на умиротворение, а на неспешный ход древних часов: огонь в очаге потрескивал так, будто отсчитывал секунды до рассвета. Этот звук напоминал мне, что у времени есть привычка карать тех, кто медлит, и щадить тех, кто идёт вперёд без оглядки.

Аббадон, выслушав мои доводы насчёт Хелены, согласился с её кандидатурой. Он доверял Ха́ймеру, а Хел всегда была больше похожа на дядю, нежели на отца: и внешне, и складом характера. Там, где другие спорят, она, сделав поправку на ветер и расстояние, отпускает тетиву.

Как я и предполагал, насчёт За́рена повелитель не оставил простора для диспута: телохранитель Астры идёт с ней – точка. А вот имя Андраса он пропустил через тяжёлое: «Подумаю». Я понимал отца. Его доверие к мрачному было подорвано, но я твёрдо знал, что в тот день меня не спас бы ни один телохранитель: ловушка была выстроена так тонко, что обвинять можно разве что судьбу, да и то без надежды быть ею услышанным.

Я вспомнил обрывок видения, что пришло ко мне за несколько часов до случившегося в Драэль-Море.

Сначала накатывала гарь… Потом проступало пространство, в котором бесконечно тянулись чёрные поля, а вместо городов торчали обугленные остатки стен; мосты проваливались, точно пасти, которым давно уже нечего было поглощать; дороги, когда-то знавшие караваны и смех, лежали немыми уродливыми шрамами.

Там, где когда-то жили, трудились, веселились, стояла гнетущая тишина. И бессчётное количество мёртвых… А те, кто ещё дышал, глядели пустыми глазами, будто жизнь внутри них выжгли дочиста…

Я узнавал места по очертаниям разрушенных зданий, по ходу рек, и от этого узнавания холодела кровь…