– А как иначе? – в его голосе звучала такая искренность, что моё сердце вдруг затрепетало от нежности. – Я бы не смог поступить по-другому. И дело было не только в том, чтобы очистить своё имя. Невыносимо было видеть в твоих глазах бездну боли. Я готов был сделать всё, чтобы она исчезла. Чтобы в этих изумрудах осталась только жизнь, в которую я могу смотреть бесконечно.

Он говорил и постепенно сокращал расстояние между нами. Каждое его слово отзывалось в теле: то мурашками по коже, то дрожью в пальцах. Воздух вокруг становился плотнее, горячее, а сердце билось так сильно, что я едва могла дышать.

– Я… я ведь не поверила тебе тогда, – призналась я, голос чуть дрогнул. – Злюсь на себя за это. Видела твои глаза, видела боль в них, но слышала только слова, что поднимали во мне бурю. Я не хотела видеть правду… Ведь верить лжи проще.

Когда я произнесла последние слова, он уже был в шаге от меня. Его губы сложились в улыбку, от которой у меня всегда появлялось чувство, что он знает обо мне больше, чем я сама.

– Мне кажется, или у тебя был долгий разговор с Даром? – лукаво поинтересовался Рианс. – Слышится его любовь к разборам и рассуждениям.

– Без него не обошлось, – с ответной улыбкой призналась я.

После возвращения Ареса поток чувств грозил разорвать меня изнутри. Меня не отпускала злость, растерянность сводила с ума, потрясение било, как волны о скалы. Всё было похоже на сон, иллюзию, такую хрупкую, чтобы трудно было в неё поверить. И только через пару недель пришло настоящее осознание: он действительно жив, он рядом, и я снова могу слышать его голос.

Мне хотелось рассказать это Риансу, но слова не шли. Как объяснить то, что происходило в моей душе? Любое описание и сравнение казалось блёклым. Я глубоко вдохнула и… опустила заслон на нашей связи, заметив, что его заслона уже нет.

Пусть он сам почувствует.

В тот же миг он увидел всё моими глазами. Первые дни после возвращения Ареса для меня были наполнены липким страхом, словно я держала в руках хрупкий сосуд и боялась, что он рассыплется в пыль. Я жила каждым вдохом брата, ловила ритм его сердца, как будто держала его жизнь усилием воли. Я не спала, не ела, ходила по покоям, возвращалась к его изголовью снова и снова, лишь бы коснуться его плеча, убедиться: живой. Но постепенно этот страх растворился, и меня накрыло иное чувство, к которому я уже разучилась прикасаться.

Счастье.

Оно оказалось почти невыносимым. Тёплой волной прошлось по венам, разлилось в груди до боли, до слёз. Я смеялась и плакала одновременно, глотая слёзы и понимая, что это реальность: брат вернулся, кошмар закончен. Я снова не одна.

Я боялась отойти даже на шаг, но это уже был не страх потерять, а жадность к каждой секунде рядом. Гладила его пальцы, слушала, как он тихо дышит. Счастье текло по венам, будто солнце наконец разогнало тьму, державшую меня пятнадцать лет. Это было счастье до дрожи в пальцах, до боли в груди, счастье, которое то вспыхивало звёздами, то накрывало океанской волной, то детским радостным смехом наполняло каждый миг моего существования.

Я открылась, чтобы Рианс прочувствовал это и понял: он вернул мне не только брата. Он вернул мне саму жизнь.

Сапфировые глаза напротив изменились – в них проявилось что-то похожее на благоговение, отражая каждую искорку моего счастья. Он протянул руку, и я вложила в его ладонь свою.

– Ради этого сияния в твоих глазах, – тихо сказал он так, что моё сердце куда-то ухнуло и сразу взлетело ввысь, – я готов пройти ещё раз по тем катакомбам.

После этих слов мой огонь внутри зашевелился, напоминая о словах Дара.

– Дар не только помогал мне разобраться с эмоциями, – сообщила я, чуть сильнее сжимая его пальцы, – он рассказал, как ты сам едва не шагнул в бездну в тех катакомбах. И да, он не забыл упомянуть о… не самых разумных решениях влюблённого дракона.

– Влюблённого? – он приподнял бровь, в его голосе мелькнула смешинка, но глаза оставались серьёзными.

Я смущённо отвела взгляд, но вторая его рука легла под мой подбородок и мягко подняла голову, заставив снова встретиться с глубокой небесной синевой.

– Влюблённость – это неправильное слово. Это нестерпимая потребность защищать тебя, заслонять от любой опасности. Это мучительный страх потерять, не успеть, не оказаться рядом в тот миг, когда ты нуждаешься. Это пламя и буря одновременно. Всепоглощающее чувство, которое не подчиняется ни разуму, ни времени. Это шторм, что живёт внутри меня, и ни одно заклинание во всех мирах не способно его заглушить.

Я ловила звуки его голоса и всем существом хотела верить. Каждая клеточка откликнулась желанием принять то, что он сказал, сделать это своей новой верой, прогоняя сомнения. В груди загорелся свет счастья, дающий глазам то самое сияние, о котором он говорил.