А в бездонном океане глаз Рианса манящими переливами звало к себе то, чего я раньше боялась, потому что… слишком много, слишком глубоко, слишком… навсегда. Но вместо того, чтобы отпрянуть, я позволила себе шагнуть навстречу этой завораживающе тёплой и надёжной неизвестности. Без слов, которых у меня сейчас и не было, я поднялась на носки и впервые сама коснулась его губ. Просто потому, что не могла иначе.

Поцелуй вышел робким только в первое мгновение…

Едва его пальцы сомкнулись на моей талии, притянув вплотную, как внутри поднялся ураган. Рианс отвечал так, будто ждал этого целую вечность: жадно и одновременно мягко. Его нежные касания отзывались молниями по коже, ощущения сжались до нашей близости, до его рук, до его сердца, бьющегося рядом с моим.

Я прижалась к нему сильнее, руки потянулись к мужским плечам, дрожь прошла по телу. Всё, что он сказал, ожило в этом мгновении: буря и пожар внутри, разрастающийся шторм и нестерпимая жажда быть рядом.

Одежда на мне вдруг стала невыносимо тяжёлой. Отвечая моим ощущениям, его пальцы нашли завязки. Я не остановила, а помогла, давая понять, что не собираюсь отстраняться. Каждое прикосновение становилось признанием, каждый вдох – обещанием. Мы растворялись друг в друге, принимая и признавая: это было предначертано нам обоим.

Тонкая ткань рубашки под моими пальцами соскользнула с его плеч, оставив под руками горячую кожу. Он поймал мои ладони, задержал их в своих, и губы коснулись каждой линии на них обещанием вечности. Поцелуи поднимались выше – по запястьям, по внутренней стороне рук, к ключицам… моё дыхание становилось прерывистым, когда его губы находили всё новые точки блаженства.

Нас окутал густой и свежий запах дождя и мокрого камня, словно гроза ворвалась в покои. В нём было что-то до боли родное – свобода, сила и тоска, сплетённые в одно целое. Вдыхая этот аромат, я захотела забыть обо всём, раствориться в нём до последнего вздоха.

Моя одежда падала на пол. С каждым её исчезнувшим слоем жар поднимался выше. Руки Рианса двигались ласково и чутко, будто он боялся разрушить эту магию, отчего огонь внутри разгорался всё сильнее.

Наши взгляды встретились, и весь мир схлопнулся до сияния его сапфиров, словно в них отразились все звёзды небосвода. Из груди дракона вырвался низкий рык, вибрациями прокатившийся по моему телу. Кожа покрылась мурашками, которые он ловил губами: на шее, на ключицах, на каждой линии…

Мои пальцы сжались на его плечах, реагируя на лёгкий укус кожи на шее. И вдруг пол ушёл из-под ног, я взлетела – Рианс подхватил меня на руки, снова возвращаясь к моим губам, и, не разрывая поцелуя, направился к кровати.

Стены растворились, время замедлилось, остались только свет в его глазах и зов, которому невозможно противиться.

Рианс опустился на край кровати, увлекая меня за собой, так что в следующий миг я уже сидела на нём. Его ладони держали крепко, словно боялись отпустить хоть на дыхание. Но вдруг он отстранился, задержал взгляд – сапфиры, полные вопроса, искали во мне подтверждение, что он вправе идти дальше. Я позволила уголкам губ подняться в улыбке – ответ яснее любых слов. Его лицо озарилось в ответ самой счастливой улыбкой, какую я когда-либо видела. На сердце стало так светло, что последние крупицы сомнений бесследно испарились.

Едва я успела вдохнуть, как мир перевернулся: в одно движение дракон оказался сверху, прижав меня к мягким подушкам.

Поцелуи скользили по коже, оставляли за собой дорожки жара, словно он рисовал узоры огнём, и каждая точка, к которой он прикасался, оживала. От его дыхания по телу расходились обжигающие волны, будто сам воздух начал гореть. Он двигался всё ниже, и мои пальцы сами собой вцепились в покрывало. Когда Рианс снял с меня туфли и коснулся губами кончиков пальцев, лёгкая щекотка прошлась по телу, вызвав тихий смех. И тут же дрожь стала сильнее, когда он стал подниматься обратно вверх, ловя каждую искру, бегущую по коже. Не выдержав, я обвила его шею руками и притянула к себе.

Снова губы нашли друг друга, но теперь в поцелуе не осталось осторожности – только жажда, признание и сила, что сжимала меня в объятиях.

Пальцы дрожали, когда я потянулась к его ремню. Желание делало их непослушными, застёжка никак не поддавалась, словно дразнила. Он оторвался, заметив мою борьбу, протянул руку, чтобы помочь, но я опередила его. Коварная улыбка, щелчок пальцев – и ткань оставшейся на нём одежды вспыхнула тихим пламенем, рассыпалась пеплом, не оставив следа.

Рианс шутливо вскинул бровь, в его взгляде мелькнуло немое: «И это что сейчас было?». Я не удержала торжества и прошептала:

– Давно хотела это сделать.

Ответом мне стал низкий рык зверя, рвущегося наружу. От этого звука кровь в жилах понеслась быстрее, пульс ударил в виски, а внутри всё сжалось в сладком ожидании. Казалось, сам воздух вокруг нас задрожал, подчиняясь его силе.

Его губы снова накрыли мои – жадно, властно, с неистовством, не оставляющим места рассудку. Поцелуй опьянял, словно вино, стирал границы между нами, я тонула в нём с головой. Всё исчезло, остались только его руки, удерживающие меня, и этот огонь, в котором хотелось сгореть без остатка.