Рианс держал меня так, словно я была самым ценным сокровищем, которое он не позволит отнять даже богам. Я ощущала, как его дыхание становится тяжелее, прерывистее, и это разжигало желание во мне всё сильнее.

Когда он соединился со мной, всё вокруг исчезло окончательно, я словно бесконечно падала в бездну, но в этой бездне не было страха, только полное растворение. Я чувствовала его силу, его тепло, его присутствие настолько, что сама становилась частью его. Сначала движения были осторожными, будто Рианс боялся причинить боль, но вскоре прорвалась страсть, удерживаемая слишком долго. Каждый новый порыв – признание и обожание.

Огонь внутри меня встретился с его бурей, и мы слились в этом шторме. Не было больше «я» и «он» – только «мы», единое целое, созданное, чтобы гореть вместе. Свет в груди взорвался новым солнцем, разлетаясь по венам, и я знала: это чувство не сможет заглушить ни время, ни расстояние, ни даже смерть.

Шёпот, стон, его дыхание, будто грозовой ветер, срывающийся с гор, полыхающие огнём безбрежной любви глаза вызывали безудержные порывы страсти и нежности. Каждое прикосновение было и неистовством, и заботой. Я ловила его губы, его руки, его взгляд – и всё это вместе было моим миром. Он был бурей, я – пламенем. И в этом вихре мы нашли наш общий дом.

В миг высшей близости магия засияла между нами и вокруг нас, словно сама Ил’Сарин запечатала союз. Потоки смешались, мерцая в воздухе сотнями искр, танцующих над нашими телами. Будто звёзды спустились с неба и выбрали нас своим пристанищем. Каждый удар сердца отзывался громом и вспышкой света перед глазами. Я ощущала не его силу и не свою – только единый пульс, единое сердце, что билось в нас обоих, и в этом биении была вечность…

… Тело наслаждалось сладкой усталостью, упоительная истома разливалась по венам, каждая мышца пела блаженством, словно после долгого танца, прожитого сполна. Внутри царило тепло, смешанное с умиротворением, которого я не знала много лет.

Рианс лежал рядом, его грудь размеренно поднималась, как море после шторма. Мужская ладонь играла с моими волосами, то запуская пальцы в пряди, то наматывая локон на палец.

– Интересно получается, – проговорил он притворно серьёзным тоном, – стоит только прижать к себе демоницу, как она перестаёт напоминать о кинжалах и огне.

Я усмехнулась и устроилась на нём сверху. Склонилась и легко коснулась губами кончика его носа.

– Ты прав, это сильная магия.

Он изобразил полное удивление, вскинув брови:

– Удар по лицу или кинжал у горла куда больше походили бы на твою манеру ухаживаний. А ты вдруг стала такой милой. Мне стоит волноваться?

– Если ты хочешь продолжить сцену со связыванием, – с самым невинным видом протянула я, – мог сразу сказать.

Сапфиры опасно сверкнули, а губы тронула улыбка. В следующее мгновение он обхватил меня и оказался сверху.

– Только если силки будут на тебе, моя Изумрудка, – низко произнёс он и тут же накрыл мои губы своими.

Я снова таяла в поцелуе, в его руках… Огонь вспыхивал в ответ на малейшее движение, дыхание сбивалось. Я вновь готова была слиться с его бурей.

Но внезапно он оторвался, недовольно поморщившись, будто ему ударили по нерву.

– Что? – спросила я.

Рианс тяжело выдохнул, прикрыв глаза.

– Отец вызывает. Видимо, аудиенция правителей подошла к концу. Мне пора возвращаться в Драэль-Мор.

Недовольство мгновенно отразилось на моём лице. Он уловил это, провёл тыльной стороной ладони по моей щеке и мягко сказал:

– Всего пара дней, Астра. Нужно собрать отряд, и я снова буду рядом.

Хотелось возразить, но сказать я ничего не успела. Дверь в покои содрогнулась от резкого стука, а за ней раздался властный голос Аббадона:

– Арес, нам нужно поговорить.

Я вздрогнула и уже хотела вскочить, но Рианс удержал: его ладонь мягко легла на мою руку, а палец второй руки коснулся губ, давая знак молчать. И хоть во мне всё кипело, готовое отстаивать своё, я понимала: новый конфликт сейчас станет искрой в пороховой бочке.

Повторный удар в дверь.

– Арес, ты запечатал дверь?

Мы с Риансом удивлённо переглянулись.

Арес закрыл нас здесь!

Я подавила нервный смешок. Ну, конечно, брат всегда был мастером таких «тонких» намёков. Мы молчали, пока шаги отца не начали удаляться от двери. Только тогда Рианс тихо выдохнул:

– Значит, Арес нас запер, – в голосе звучала смесь весёлости и недоумения. – И как мне теперь отсюда выйти?

Я поднялась, собирая одежду и на ходу натягивая её. Пробурчала:

– Видимо, брат был уверен, что без запертых дверей мы бы так и не поговорили.

– Знаешь, – сказал Рианс, уже застёгивая рубашку, – у меня тоже были такие мысли. Ты ведь любишь убегать: от разговоров, от правды, от чувств.

Слова кольнули. Я понимала, что он прав, но всё же…

Сейчас же я не убегала, даже попыток не было.