— Марцелина, вы очаровательны, — Станислав чопорно поцеловал мою руку и провел к креслу. Сам сел напротив. — Вам очень к лицу этот костюм.

— Мой, к сожалению, уже непригоден, — вздохнула я и покосилась на служанку.

Мещерский о чем-то спросил ее на турецком. Та расцвела, улыбнулась и снова залопотала, перемешивая греческие слова и турецкие.

— Она говорит, костюм вам послала королева Амалия, — перевел Станислав.

Я тут же рассыпалась в благодарностях, хотя и удивилась такому участию. Что королевской особе до какой-то полячки?

Наконец служанка ушла. Мы остались вдвоем, Мещерский тут же сжал мою руку.

— Больше не отходите от меня ни на шаг, — сказал он одними губами. — Вы даже не представляете, что я пережил, когда понял, что не могу вас спасти.

3

И снова в груди что-то радостно тренькнуло.

Глупая надежда подняла голову, зашептала: он испугался за меня! Значит, неравнодушен!

Но здравый смысл тут же ее осадил: не за меня он испугался, а за провал своей миссии. Мы ведь уже выяснили, что им движет, так что хватит иллюзий. Даже если Станислав что-то испытывает ко мне… или, скорее, к своей Мари, что тоже не добавляет мне радости… В общем, он прежде всего агент Бенкендорфа, а я — его задание.

Мне не хотелось, чтобы он знал, что меня гложет. Медленно освободив руку, я подняла на него спокойный, как мне казалось, взгляд и быстро сменила тему:

— Вам ничего не показалось странным?

Благо мы были вдвоем и могли посекретничать.

Он тут же подобрался:

— О чем вы?

— Эти люди. Король сказал, среди них есть датчане, значит это происки датской разведки? Но почему они хотели меня похитить? Почему не убили на месте, если я им так мешаю?

Мещерский несколько мгновений задумчиво смотрел на меня. Похоже, он и сам задавался этим вопросом. Затем высказал свои догадки:

— Я не уверен, что за вашим похищением стоит датский трон. Вы же слышали его величество? Среди похитителей были баварцы и подданные иных немецких княжеств. Что если вас пытались похитить соперники датчан?

— Пруссы? — изумилась я, едва успев прикрыть рот ладонью. — Но зачем им это? Разве мы с ними не в одной лодке?

— Иногда вы очень странно выражаетесь, М… Марцелина. А порой и ведете себя необычно, — заметил он почти шепотом, не отрывая от меня пристального взгляда.

Я попыталась отвлечь его шаловливой улыбкой:

— Конечно же я изменилась. Мы с вами столько не виделись.

— Два года и два месяца, — его взгляд стал еще пристальнее, еще пронзительнее, будто хотел забраться мне в душу. — Не так уж много.

— Для вас — может быть. А для меня прошла целая жизнь.

Тут я ничуть не лукавила. И мне не нравилось, что он продолжает меня испытывать, будто и правда подозревает, что его Мари давно не Мари.

В глазах Станислава мелькнула какая-то тень.

— Вы правы. Мне пора привыкнуть, что барышни, которая некогда вскружила голову молодому поручику, больше не существует. Простите. Сейчас нам лучше решить, что мы будем отвечать на вопросы короля. А он непременно задаст эти вопросы, потому что вряд ли им руководила любовь к ближнему, когда он так настойчиво звал нас сюда.

С этими словами он оглядел пышно обставленную гостиную, и я невольно повторила за ним.

— У вас есть предложения?

— Да, нам лучше придерживаться версии с турецким гаремом. Нет ничего странного в том, что христиане воруют женщин. В этих водах полно пиратов, контрабандистов и прочего отребья. А у таких людей нет ни веры, ни подданства, ни законов.

Я возразила:

— А если они сознаются, что пытались меня похитить не для гарема?

Вся эта версия была шита белыми нитками. Стоит одному из наемников расколоться — и правда всплывет.

— Вряд ли. Если я прав и тут замешана Пруссия, то за вашим похищением стоит сам Йозеф фон Радовиц — серый кардинал при дворе Вильгельма. А он очень тщательно отбирает людей для подобных заданий.

— А если не правы? — я продолжала настаивать.

— Даже если неправ. К тому времени, как всплывет правда, мы будем уже далеко отсюда.

— Но…

Мне пришлось замолкнуть и встать вслед за Мещерским, потому что двери без предупреждения распахнулись. В гостиную рука об руку вошли король и королева Греции.

Если Оттона Первого я уже рассмотрела и нашла привлекательным, то его супруга была совершенно обычной. Не уродиной, конечно, но и какой-то особой красотой не блистала. Молодая шатенка, обычная, каких много. Рослая, статная, с белой кожей и по-птичьи круглыми серыми глазами.

Королева Амалия явилась в немецком платье с корсетом и пышными юбками. Ее шею охватывала нитка жемчуга, в ушах поблескивали крошечные бриллианты. Оттон тоже переоделся: сменил мундир на сюртук.