Осторожно стираю сукровицу, а затем ссыпаю на рану жгучий порошок. Он щиплет, и я закусываю губу, чтобы не вскрикнуть. Хорошо. Щиплет, значит, работает.

Тонким слоем наношу вокруг раны пахучую мазь и бинтую чистой полоской ткани. Когда затягиваю узел, по щеке стекает одинокая слеза.

— Ну всё ж хорошо, ходить буду. Жить буду. Всё просто отлично.

Устало откидываюсь на соломенный матрас и прикрываю глаза. Всё наладится. Верно? Перед глазами встаёт лицо Дилэйн с широкой улыбкой сквозь слёзы, её губы шепчут “мама”... образ Дилэйн сменяется на длинные шпили лилового хрусталя… и всё это затмевается жгучим янтарным взглядом: “Где ты, златовласка? Где ты?”

Глава 22. Сила Пурпурных Лун

Каэлор Иллариэн-Моргрейв

Дворец встречает меня тишиной.

Она стелется по мраморным полам, заползает в высокие сводчатые коридоры, оседает на хрустальных гранях колонн. Обычно я люблю эту тишину, но сегодня она давит. Густая, вязкая, она оседает в груди тяжёлым комом, который не получается ни выдохнуть, ни проглотить.

С момента исчезновения дикарки прошло уже больше недели. Неделя попыток не думать о том, что там, в водах мутной городской реки могло остаться тело девушки с ореолом золотистых волос.

Я приказал искать. Я перевернул всё. Стражники прочёсывали набережные, лодки бороздили реку, люди ходили по тавернам и ночлежкам, показывая портрет, который художник набросал, выслушивая мои резкие нетерпеливые замечания.

Но ничего. Пусто. Словно она растворилась.

— Повелитель, — дворецкий появляется в дверях моих покоев бесшумно, как тень. — Госпожа Лейлана... — дворецкий мнётся, и я почти физически чувствую его смущение. — Она очень настойчиво просила передать, что сильно скучала и цитирую: “живёт одной лишь надеждой на вашу встречу”.

Лейлана хитрая лиса. Обычно её упорство меня забавляет, но сейчас я испытываю раздражение.

Подхожу к окну, наблюдая, как закатное солнце плавится на хрустальных шпилях.

— Повелитель? — осторожно напоминает о себе дворецкий. — Госпожа Лейлана…

— Передай, что я занят, — мой голос звучит ровно, без эмоций. — Я не желаю видеть никого из роз.

Отворачиваюсь к окну, показывая, что разговор окончен.

— Как скажете, повелитель.

Шорох удаляющихся шагов за спиной. Бесшумно закрытая дверь.

Я остаюсь один.

Прислушиваюсь к себе.

Внутри тишина. Не та мёртвая пустота, что была после яда, когда я едва держался на ногах. Нет, искра теплится. Я чувствую её — слабый, мерцающий огонёк где-то в самой глубине грудной клетки. Дракон очнулся. Но он так слаб, что едва ли способен на большее, чем просто согревать мою кровь.

И всё-таки почему он проснулся тогда? Почему в тот момент, когда я почувствовал запах крови дикарки?

Впору было бы предположить, что она отмечена Лунной Богиней… но я отчётливо помню её чистые запястья. На них не было символов. Ни одного. Я искал. Я видел. Богиня не могла ошибиться. Боги не ошибаются.

Значит, она даже не избранная. Она никто.

Тогда почему?

Ответа нет. Только вопросы, которые грызут изнутри.

Делаю глубокий вдох, сжимая виски. Слабость новой волной разливается по телу, превращая мышцы в свинцовый кисель. В висках стучит тяжело, глухо.

Хаггар, ублюдочная крыса, был прав.

Оставаться на стороне слабого правителя опасно. Враг не дремлет, и мир между странами слишком хрупок. А значит, всё больше моих сторонников могут задумываться о том, чтобы перейти на сторону врага. Не из желания предать меня, но затем, чтобы быть на стороне сильного, если начнётся война.

Шаджах Одиннадцатый, Кортнайр-Рау-Лаэль, Леонард Ангосский… каждый из них надеется откусить свой кусок сладкого пирога от моей страны.

Они ждут. Следят за мной. Готовят свои войска.

Мои войска готовятся тоже.

И если я не верну себе силу, будет большая кровь.

Богиня, молю тебя в тысячный раз — дай мне шанс отыскать её. Пошли мне истинную, чтобы остановить войну.

Солнце медленно клонится к горизонту и на небо начинает всходить полная пурпурная луна. Одна из трёх лунных вестников Богини. Значит, после празднования Восхода Пурпурных Лун уже прошёл один цикл.

Осталось ещё пятнадцать.

Пятнадцать циклов до следующего Восхода Пурпурных Лун, до следующего призрачного шанса отыскать истинную.

Пятнадцать циклов, которые я могу не пережить.

Я сажусь в кресло у окна, чувствуя, как усталость наваливается всей своей тяжестью. Два дня в пути без нормального сна дают о себе знать. Веки тяжелеют. Я позволяю себе закрыть глаза.

В мыслях снова проявляется её образ.

Не наёмницы и подосланной врагами убийцы. А той, что таяла в моих руках. Той, к которой по непонятным причинам тянется мой дракон… тянулся… потому что я даже не знаю, осталась ли она жива…

Я помню её испуганный взгляд, лицо, искажённое болью, и то, как отчаянно она стремилась протиснуться в узкую каменную щель.

Стремилась сбежать. От меня.

Выдыхаю.