Финотта сверкнул на него глазами. Он начал что-то говорить, потом передумал. Стекло закрылось, и Джим Финотта уехал, оставив Джо сидеть в пикапе с противным чувством в желудке и предчувствием, что он останется совсем один в этом деле.

Днём, по дороге домой, Джо позвонил окружному прокурору Робби Хёрсигу на сотовый, но попал на голосовую почту. Джо изложил, что он подозревает в отношении лося Джима Финотты и что узнал от таксидермиста Мэтта Сандвика.

«Я готов действовать против Финотты, но мне нужны показания Сандвика и ваше добро», — закончил он своё сообщение.

Глава 14

К удивлению Джо, когда он вернулся домой, Мэрибет уже держала обеих лошадей в загоне оседланными. Она взнуздывала своего пегого, Тоби, когда он подошел. Она посмотрела на него вызывающе и сказала: «Поехали кататься».

«Звучит заманчиво», — ухмыльнулся Джо.

Джо оседлал свою гнедую, Лиззи, которая с радостью последовала за мерином, и они поднялись по старой звериной тропе за домом, через Сандрок-Дро.

Пока они ехали, Джо наблюдал за женой и ее лошадью и любовался ими обоими. Мэрибет в последний год заинтересовалась лошадьми, и благодаря ей он многое о них узнал. Раньше он всегда относился к лошади так же, как к квадроциклу. Лошадь была инструментом; способом добраться до мест, куда нет дорог, проникнуть в труднопроходимую местность. По мнению Джо, лошадь проигрывала во многих, если не во всех, прямых сравнениях с квадроциклом. Хотя первоначальные вложения были примерно одинаковы, лошади требовали ежедневного ухода и заботы. Квадроциклы можно было просто поставить в гараж и забыть. Сено, зерно и счета ветеринара были дороги, а лошади вечно что-то ломали в загоне или калечили себя самым нелепым образом. Квадроциклы просто стояли себе. Если в загон залетал случайный гвоздь, была стопроцентная гарантия, что лошадь наступит на него, съест его или проткнет себя им, катаясь. Лошади умудрялись есть то, от чего их тошнило, или не есть достаточно, чтобы оставаться здоровыми. У них были великолепные пропорции и мощная мускулатура, и вся эта масса держалась на четырех тонких костлявых ногах, которые могли, и ломались, в любой момент. И несмотря на свои размеры и вес, лошадь была жертвой, добычей. Перед лицом реальной угрозы, такой как медведь гризли, или воображаемой, как мотоциклист на проселочной дороге или даже летящий по ветру целлофановый пакет, лошадь могла понести и умчаться, как ракета. Большинство пострадавших охотников, которых Джо встречал в горах, были травмированы именно лошадьми. Он даже не мог предположить, сколько раз лошади просто убегали из лагерей или самодельных загонов. Лиззи однажды ускакала за мили после того, как Джо спешился, чтобы посмотреть в бинокль, и он провел остаток дня, гоняясь за ней пешком. В сравнении, квадроциклы иногда глохли или ломались, но не так уж часто.

Но благодаря Мэрибет Джо начинал думать о лошадях иначе. Она была с ними тверда, но заботлива. Она раскрывала их характеры. Тоби был порывистым юнцом. Он никогда не был злым или опасным, но предпочитал собственную компанию и не любил делать то, чего не хотел — а хотел он, в основном, есть и отдыхать. Но она работала с ним месяцами. В отличие от старых конников, которые быстро хватались за кнут или доску, Мэрибет «просила» лошадь что-то сделать, и в конце концов та делала. Было удивительно, что женщина такого роста, как Мэрибет, могла завоевать доверие и уважение такого крупного ленивого мерина, как Тоби, который весил под тысячу сто фунтов. Такое ощущение, что она убедила его — установила связь с чем-то в его затуманенном, предопределенном инстинктами стадном мозгу, — что она крупнее и главнее его.

Все эти годы Джо просто *использовал* Лиззи, а не *ездил* на ней. Она была хорошей лошадью, иногда проблемной, но в целом послушной. Ему повезло, что она была так проста в обращении, потому что он не был наездником. Наблюдая за Мэрибет и восхищаясь ею, он начинал ценить настоящих наездников и наездниц. И лошадей.

И было в верховой езде что-то такое, что нельзя было повторить на квадроцикле. Это чувство Мэрибет называла «общением с лошадью» или «единением с лошадью».

Они миновали Сандрок-Дро и вышли на травянистую террасу, усеянную ледниковыми валунами. Вдалеке перед ними открывались горы Биг-Хорн и надвигающиеся предгорья, покрытые пушкой ранней летней травы; вид захватывал дух. Тающий инверсионный след самолета прочерчивал небо, подчеркивая отсутствие облаков. Джо пришпорил Лиззи, чтобы ехать рядом с Мэрибет.

И тогда она рассказала ему о Стью Вудсе, Хейдене Пауэлле и о репортере, который продолжал звонить.

Джо слушал, задавая лишь несколько вопросов, уклоняясь от того единственного, который действительно хотел задать.

«Я спала с ним однажды. Всего один раз», — сказала Мэрибет, поморщившись, предвосхищая вопрос Джо. В ту же секунду Джо застонал и обмяк в седле, словно в него попала винтовочная пуля.

«А-а-а, — простонал он. — Фу. Бр-р-р».

Она подавила улыбку.