— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Бен обхватил ладонью её грудь, от наслаждения у Семь пальцы на ногах поджались.

— Такое чувство, что мне преподнесли самый желанный подарок. Предупреждаю я до утра не дам тебе уснуть воздавая должное твоей красоте.

С языка уже был готов сорваться ответ. Но осмелиться ли она.

Со вздохом Семь выпалила:

— Тогда, думаю, тебе стоит снять штаны, Бен.

Игра должна быть справедливой, верно?

Глава 9

 Бен не ожидал этого, когда ложился спать, но теперь, когда Семь разбудила его и забралась к нему в постель, он был счастлив, как никогда.

Теперь он мог наслаждаться её присутствием, её дыханием, её шикарным телом — столько, сколько душе угодно.

Если бы она захотела, чтобы он снял штаны — он бы сделал всё, о чём она попросит.

Он чувствовал, как всё его тело, от кончиков пальцев до сердца, отзывается на её прикосновение, будто само пространство стало зыбким от её близости. Руки дрожали не желая подчиняться.

Он улыбнулся, осознавая, что, вероятно, выглядит немного смущённым.

— Ты можешь мне помочь?

— С удовольствием, — её голос был низким, мягким, и в нём звучало нечто, от чего внутри у него всё перевернулось.

Она осторожно стянула с него одеяло, её руки двигались неспешно, словно боялись разрушить этот миг.

Он почувствовал, как жар пробегает по коже — и понял, что полностью растворяется в ней.

Семь стянула с него штаны, пока они не опустились достаточно низко, чтобы он смог стянуть их ногами. Его эрекция напряглась под трусами. Рядом с Семь он чувствовал себя жеребцом в период гона. Для него такое поведение противоестественно. Хотя учитывая, что она «аномальная»  их отношениях многие сочтут таковыми....

— Я хочу прикоснуться к тебе, — прошептал он. — Хочу чувствовать тебя рядом. Слиться с тобой воедино. Почувствовать на пальцах сладкую влагу твоего возбуждения.

— Бен… — она произнесла его имя с тем самым оттенком растерянности, который всегда трогал его до глубины.

У неё были огромные глаза, и он был уверен, что если бы он мог лучше разглядеть её в темноте, её щёки бы покраснели. Ему нравилось, как легко её можно смутить.

Он улыбнулся.

— Тебе неловко от моих слов? Если да — я замолчу. Главное, чтобы тебе нравилось. — Ему хотелось говорить ей всякие непристойности, но больше всего на свете он хотел, чтобы ей было комфортно.

— Нет. Они заставляют меня чувствовать… жар внутри, — призналась она и опустила глаза, словно ей было неловко за свои чувства.

Он обхватил её лицо ладонями, поднял подбородок, заставив встретиться с ним взглядом. Набухший член жаждал ласки, а ещё лучше — разрядки в складочках её горячего лона, но терпения ему не занимать и сейчас оно понадобилось ему всё.

— Это хорошо, Семь. Так и должно быть. Веришь мне?

Она кивнула.

— Я знаю, что хочу тебя так, как никогда не хотела никого другого. Раньше всё это казалось… пустыми словами. Секс... Много шума из ничего, — её плечи дрогнули, будто она скинула невидимую тяжесть. Только Семь могла выразить всё такими словами.

— Тогда сделаем это чем-то настоящим, — Бен чувствовал, что их близость перевернёт его мир и выбивает почву из-под ног.

— Это уже лучше, что со мной происходило, а мы ещё даже не начали.

Он откинул прядь волос с её лица.

— Только посмотри, что со мной делают твои поцелуи и одна мысль о тебе... — выдохнул он, взяв её ладонь и положил на свой твёрдый член.

Она улыбнулась, коснувшись его рукой.

Это было робкое, но искреннее прикосновение перехватило дыхание и его накрыло волной удовольствия. Бен закрыл глаза, стараясь удержать контроль, чувствуя, как мир вокруг сворачивается в одну единственную точку — там, где соприкасаются их тела и души. Пускай она не девственница, но очень неопытна, раз считает секс, чем-то незначительным.

Поэтому ему нужно было подготовить к тому что их ждёт. Но Бен не рассчитывал, что сам едва не потеряет контроль.

— Тебе нравится? — спросила она, с едва слышным волнением.

Он поцеловал её в ответ.

— Даже слишком. Поэтому остановись, иначе я потеряю контроль, — сказал он с улыбкой, и в его голосе звучала нежность.

— О! — удивилась она, широко распахнув глаза.

Он рассмеялся.

— Перевернись, дорогая. Я хочу увидеть тебя сзади.

— Зачем?

В своей неопытности, она была настолько милой, что захватывало дух.

— Потому что ты прекрасна, а я очень хочу удивить твою прелестную попку. А теперь перевернись, пожалуйста, — попросил он мягко.

Семь послушно повернулась, и в её жесте было доверие, трогательная открытость.

При взгляде на её круглую, упругую попку у него вырвался рык.

— Когда-нибудь, не сегодня, ты доверишься мне настолько, что мы сможем быть вместе без границ, — сказал он тихо.

— А так можно? — удивление в её голосе было искренним, чистым.

«Забавно».