— Бен, — прошептала она его имя. Ей казалось глупым, что она говорит так тихо: ведь хотела, чтобы он проснулся. И всё же он выглядел таким умиротворённым, что где-то в глубине души ей не хотелось, чтобы он осознал, какое огромное бремя взвалил на себя. Возможно, лучше оставить его в покое.

Его глаза распахнулись. Они были затуманенными и рассеянными.

— Семь? Малышка? Ты в порядке?

Она почувствовала, как он потянул её на кровать рядом с собой. Он слегка подвинулся, пока не притянул её к себе.

Его рука тут же начала чертить круги на её спине.

— Не могла уснуть? Я рад, что ты пришла.

Ладно. Значит, он не собирался кричать за то, что она его потревожила. Это было едва ли не хуже. Она не была готова к такому приёму. Доброту ей всегда было тяжелее переносить, чем оскорбления — слишком редко ей доводилось с ней сталкиваться.

— Я не могла заснуть и подумала, что нам стоит поговорить.

Он прижался лбом к её лбу.

— Поговорить?

— Да, — она помолчала. — Это нормально?

Его голос стал едва слышным:

— Не знаю, насколько могу связно говорить, сладкая, но попробую. — Он потёр глаза. — Может, мне стоит сварить кофе для такого разговора?

— Без понятия. Я никогда не пила кофе.

Он рассмеялся низким гортанным смехом, от которого по её спине пробежали мурашки удовольствия.

— Мы можем исправить это утром. Кстати, который сейчас час? — Он поднял голову и заглянул ей через плечо. Потребовалось несколько секунд, чтобы она поняла, что он смотрит на часы. — Три часа ночи. Может, всё же подождём до шести или семи?

Бен был прав. Она поступила неосмотрительно — середина ночи, ему нужно спать. Она попыталась высвободиться из его объятий.

— Не уходи. — Его голос был тихим, успокаивающим, как шум дождя на крыше камер учреждения. — Мне нравится, что ты здесь. Я даже готов поговорить, если тебе это нужно. — Он убрал прядь волос с её глаз, и Семь вздохнула.

Этот мужчина был как наркотик, к которому она не могла позволить себе привыкнуть.

— Тебе приснился плохой сон?

— Я не спала.

Он поцеловал её в нос. Она ахнула, а он лишь усмехнулся, заметив её реакцию.

— Прошедший день был слишком напряжённым?

— Нет. Я не могу спать из-за того, что ты сказал.

Её глаза уже привыкли к темноте, и она отчётливо увидела, как одна из его угольно-чёрных бровей приподнялась в замешательстве.

— Что сказал?

— Что я — твоя. Я не могу быть твоей.

Бен молчал. Ладно. Она знала, что сейчас начнётся — он будет кричать.

— Разве ты не чувствуешь то же самое ко мне?

Семь совершенно не ожидала услышать подобное. Ни капельки. Она несколько раз моргнула, пытаясь сосредоточиться.

— Дело не в этом. Я опасна для тебя.

— Семь, я не об этом спросил. Ответь честно.

Ей хотелось ответить. Она ведь действительно сходила с ума.

— Да. Конечно, да. Как же иначе? Я лежу в твоей постели посреди ночи, и каждый раз, когда ты ко мне прикасаешься, мне хочется обнять тебя и никогда не отпускать.

Он провёл рукой по её щеке.

— Если ты пытаешься заставить меня оставить тебя в покое, то то, что ты только что сказала, вряд ли поможет.

— Я стараюсь быть честной.

Бен кивнул.

— Хорошо.

— Я тебе не пара. Подумай о девочках. Если твои чувства серьёзны, тебе нужно беречь своё сердце. Я умру через несколько дней.

Он вздохнул и притянул её ближе, пока её голова не прижалась к его груди. Она слышала, как бьётся его сердце — сильно и уверенно.

— Ты не умрёшь.

— Нет, умру. — Неужели он не понимает?

— Я отсрочу твоё возвращение в «Полумесяц» как можно дольше, а потом придумаю ещё что-нибудь. Никто тебя не тронет, Семь. Обещаю.

Она закрыла глаза. Его запах окутывал её тёплым коконом. Это было не утомление — что-то другое, безымянное. От него пахло мужчиной — пряно и надёжно.

— А как же девочки?

— Я думаю о них постоянно. Нам нужно защитить Дафну. Кто справится с этим лучше тебя?

— Бен… — она открыла глаза. — Ты ведь только что меня встретил. Завтра я могу тебе не понравиться. Ты уверен, что хочешь рискнуть всем ради меня?

— Семь лет назад я встретил свою будущую жену и через несколько минут понял, что женюсь на ней. Я так устроен. Когда что-то моё — я знаю это сразу. Ты — моя. Всё просто.

— Даже если я скажу, что это плохая идея?

Он глубоко вздохнул.

— В любой момент ты можешь сказать, что я тебе не нужен. Я отнесусь к этому с уважением и уйду. Но ты должна говорить искренне, потому что я чувствую ложь. Я пойму, если ты скажешь неправду, желая защитить меня и заставить уйти.

— Ты по запаху можешь определить ложь? — Она обвела взглядом его черты, размышляя, возможно ли запомнить их — выжечь в своей памяти. — Ты уверен, что не один из «аномальных»?

— Возможно, так оно и есть. Может, от меня Дафне передались гены. Я никогда не считал это чем-то странным — просто мог это сделать.