А ведь мы практически не разлучались с ним ни днём, ни ночью, и как теперь быть? От меня словно частицу души оторвали.

Сглатываю солёные слёзы и вскидываю подбородок. Сцепляю руки за спиной и отступаю к двери. Разворачиваюсь резко. Молча берусь за дверную ручку, проговариваю через плечо:

– Он любит золотых карасиков. И когда ему чешут спинку.

В ответ – ледяное молчание, и я прикрываю за собой дверь. Будто во сне, бреду по коридорам, не разбирая дороги.

Николас знает, как я привязана к Барсику и что для меня значат прогулки на Снежный пик. Знает, что это память о маме, моя слабость, и в то же время моё место силы, которое согревает и хотя бы чуточку восполняет пустоту в душе. Знает. И всё равно безжалостно бьёт в уязвимость.

Я любила его. Готова была жить для него. Мечтала подарить ему всю себя. Но сейчас, сегодня, с этим его поступком что-то в моей душе безвозвратно умерло.

4.2

Гнездо.

В тени древнего подземного зала никогда не пробивается свет. Каменные стены испещрены магическими символами секты тёмных жнецов. В воздухе отчётливо пахнет силой, кровью и смертью.

Зал огромен, его своды теряются в кромешной тьме, а в тенях угадываются силуэты в тёмных мантиях с наброшенными на лица капюшонами. Фигуры безмолвны, но спёртый сырой воздух подземелья напитан их молчаливым возбуждением и восторгом.

Внимание всех присутствующих обращено к центру зала, где расположен окружённый свечами алтарь.

На алтаре лежит девушка. Её руки и ноги распяты, а хребет изогнулся в неестественной дуге. Над алтарём возвышается силуэт в такой же, как у остальных, тёмной мантии с капюшоном. Обе его руки разверзнуты над лежащим на алтаре телом, из центра ладоней тянутся чёрно-красные молнии.

По залу проходит восторженный вздох, когда из груди жертвы показывается сгусток энергии в форме овала, переливающегося всеми цветами радуги – магическое ядро.

Тело на алтаре содрогается в последних конвульсиях, после чего обмякает, успокаиваясь уже навсегда.

 – Мастер, – перед тёмным силуэтом низко склоняется другой, – ритуал завершён, будут ли особые распоряжения?

– Печать погашена, контракт закрыт, – раздаётся медленный металлический голос, за которым следует жадный вдох. – М-м-м, сильное ядро, вкусное. Такое сокровище я доставлю лично.

– Да, мастер! – фигура в капюшоне склоняет голову и ждёт.

– Соберите кровь, – следует новый приказ, – от остального избавьтесь.

– Да, мастер!

Тот, кого именовали Мастером, идёт вглубь зала, к каменному постаменту на возвышении, где заранее подготовлен высокий прозрачный купол с основанием из чёрного оникса – сохрон из горного хрусталя, особый артефакт, способный долгое время удерживать помещённую внутрь него энергию в неизменном виде.

Магическое ядро послушно вплывает в сохрон, по стенкам купола проходит серебристая рябь, что означает, что артефакт запечатан.

Скрытое капюшоном лицо мастера обращено на сохрон, внутри которого парит, переливаясь и пульсируя, магическое ядро. Створки позади постамента раздвигаются в стороны, открывая вместительное хранилище, куда, мягко планируя по воздуху, перемещается сохрон. После того, как артефакт оказывается внутри, створки хранилища бесшумно закрываются.

– Мастер, – фигура в капюшоне сгибается практически пополам, глухой голос подобострастно дрожит, – разрешите вопрос?

После некоторого промедления металлический голос дозволяет:

– Говори.

– Жертва не вошла в нужный возраст, но её печать активировалась, почему?

Мастер сосредоточенно выплетает, один за другим, несколько уровней магической защиты вокруг хранилища. В какой-то момент начинает казаться, что он не собирается отвечать, но вскоре металлический голос произносит:

– Глубокое эмоциональное переживание, потрясение, первый секс могли спровоцировать выброс магии и вхождение в полную силу. Такое случается, хотя и редко. Куда чаще приходится ждать месяцы, годы, даже после того, как носителю печати исполнится двадцать один. Но если печать активируется раньше… – Мастер жадно втягивает носом воздух.

Капюшон и тьма надёжно скрывают его лицо, но по интонации угадывается, что змеиные губы растягиваются в предвкушающей улыбке, и даже металлический голос дрожит в благоговейном восторге:

 – О-о-о, подобных случаев один на тысячи! Такие ядра самые вкусные и цельные, потому и ценятся выше. Уникальный товар. Так что смотри в оба. После активации печати у нас всего сутки на то, чтобы её погасить. Упустишь такое сокровище – ответишь головой.

– Я вас не подведу, Мастер! – помощник сгибается пополам в нижайшем поклоне, а Мастер идёт вглубь пещеры, мимо подобострастно склоняющихся перед ним фигур в мантиях.  

Киана.

Сижу прямо на полу в самой дальней секции библиотеки, привалившись спиной к стеллажу.

Здесь безлюдно и тихо, пахнет деревом, пергаментом и пылью.

У меня на коленях увесистая книга в чёрной кожаной обложке с золотистым тиснением и гербом Императорской академии.