Отбрасываю книгу, зажмуриваюсь и стискиваю пальцами переносицу.

Проклятье. Киана.

Её восторженный голосок снова и снова звучит в голове.

Уютный домик, пусть маленький, зато свой! Много детей, четверо минимум, а лучше больше, чтобы им было не одиноко, как мне в детстве. Собаки, кошки, рыбки, хомячки... Беседка со столиком,… Яблони, груши и вишни... Компоты, пироги…

Столь незатейливая мечта, и вместе с тем… очаровательная?

Мне двадцать лет!! Я кто угодно, но не ребёнок! Я взрослый человек!

Кажется, малышка Киана и впрямь выросла. Сам не заметил, когда успела, а вон – уже мечтает о собственных детях.

Откидываюсь на спинку кресла и остановившимся взглядом смотрю в потолок, декорированный тёмно-коричневыми балками.

Её слова задели какие-то струны внутри, о существовании которых я раньше даже не подозревал.

С какой горячностью она говорила, с какой страстью!

Понимание и восхищение. Вот что во мне вызвали её слова. Всегда уважал людей, которые знают, чего хотят, и идут к цели. Наверное, потому, что я вижу в них себя. Мы с Кианой хотим разного, и к разному идём.

При этом я сделаю всё, что в моих силах, чтобы мы оба достигли желаемого.

Малышка Киана получит свой уютный домик с детьми, пушистыми мордами и с порядочным парнем в придачу. За последним прослежу лично.

Всё будет, малыш, я всё устрою, только потерпи немного и не путайся под ногами.

Киана.

Комнату заливает яркий свет. Солнце стоит высоко в зените и нещадно палит мне щёку. Неохотно разлепляю веки. Кажется, время к обеду, не меньше одиннадцати точно.

Красота!

Сладко зеваю и потягиваюсь.

Как же это прекрасно – вы-сы-па-ться!

Уже десятый день подряд!

Лениво поворачиваю голову и смотрю на кровать Элис, идеально заправленную коричневым шерстяным покрывалом. Подруга с раннего утра на занятиях. Переворачиваюсь на другой бок и зарываюсь с головой под одеяло. Элис зайдёт за мной, чтобы вместе пойти на обед. Как раз есть время, чтобы досмотреть ускользающий сон, в котором ем любимое мятно-шоколадное мороженое.

Облизываюсь и уже начинаю проваливаться в сладкую дрёму, как вдруг слух разрезает щелчок дверного замка.

Вот, задница! Что ли уже обед?

Звук тяжёлых шагов по комнате заставляет моментально проснуться, потому что я понимаю – это не Элис.

Меня бросает в жар, следом в холод, а потом… одеяло с моей головы резко срывается.

Оставшись без укрытия, инстинктивно сажусь на кровати, жмурюсь от ослепляющего света, затем разлепляю глаза и леденею.

Надо мной возвышается Николас Драквуд собственной персоной. Его изумрудные глаза метают молнии, рот сомкнут в жёсткой складке. На скулах играют желваки. Николас зол. Очень зол.

Сглатываю и веду взглядом вниз по его могучей шее, по туго затянутому белому шёлковому платку, тёмно-синей шёлковой жилетке, распахнутому на могучей груди камзолу. Николас одет с иголочки, впрочем, как и всегда. А я?

С опозданием понимаю, что на мне только тонкая ночная рубашка со свободным вырезом, которая нещадно задралась до самых бёдер. Вспыхиваю и скрещиваю руки на груди, закрываясь.

– Выспалась? – раздаётся ядовито-вкрадчиво.

5.1

Б-бездна!

Что. Он. Здесь делает?

Судорожно одёргиваю рубашку, пытаясь хотя бы немного натянуть её на голые ноги. Из-за того, что нервничаю, получается так себе. Смотрю на Николаса во все глаза, чувствуя при этом, как яркая краска стыда заливает щёки.

Мы в моей комнате. Наедине. Я полуголая, но его, кажется, ничего не смущает?

В следующий миг Николас небрежно бросает мне одеяло обратно, отводит взгляд и проходит к окну. Упирается ладонями в подоконник.

– Одевайся. – Цедит, не оборачиваясь.

Зеваю. Неловко приглаживаю лохматые после сна волосы.

– Я-аа… э-э-э… может, вы выйдете?

– Живо, Киана! – рявкает грубо. – Я не в настроении сейчас.

Кутаюсь в одеяло и стою на своём:

– Я стесняюсь.

Николас вздыхает. По-прежнему стоя лицом к окну, выпрямляется, щёлкает крышкой карманных часов из лунного золота, равнодушно сообщает:

– Мне плевать. Раньше надо было думать о последствиях. У тебя минута. Или пойдёшь на занятия прямо так. Время пошло.

Колючий лёд в его голосе не оставляет сомнений – именно так оно и будет. Проклятье, оказаться на занятиях в ночной рубашке – всё равно, что прийти голой!

Я, конечно, не против, чтобы меня отчислили, пусть даже и за неподобающее поведение, но становиться при этом посмешищем всё-таки не готова.

– Сорок пять секунд, – раздаётся невозмутимый голос.

Проклятье!

А потому резко отбрасываю одеяло, как была, в тонкой ночнушке, спрыгиваю на пол. Шлёпая босыми ногами по холодному деревянному полу, подбегаю к шкафу, распахиваю его створки. Николас по-прежнему стоит спиной ко мне, не делает попыток обернуться, и всё равно я медлю, когда касаюсь бретельки.

– Тридцать секунд.

Да чтоб тебя!