Я должен встретиться со своими демонами лицом к лицу. Я больше не могу всё время убегать от своего отражения, набрасывать полотенце или футболку на зеркала или стёкла, которые могут позволить мне увидеть, как я выгляжу. Всему этому должен прийти конец, и в данном случае именно я должен сделать первый шаг к «СТОПУ», который горю желанием прокричать в лицо миру.

Движением руки вытираю конденсат с холодного бортика. Как одержимый, не останавливаюсь, пока плёнка не исчезнет, позволяя моему отражению предстать во всей полноте. Ладони судорожно сжимают мраморный край умывальника в отеле.

Чтобы забыть о неделях в коллективе, с неудобствами, отсутствием роскоши, уединения, иногда чистоты, нам нужно хотя бы это. Теперь для нас стало привычкой спать в роскошных отелях, несколько ночей, прежде чем вернуться на борт и снова погрузиться в привычную тесноту и, главное, в тоску по дому. На этой стоянке мы выбрали Conrad Cairo, принадлежащий группе Hilton.

Тео, вдох и выдох. Ты просто увидишь свою противную рожу, которую знаешь как свои пять пальцев.

Моя попытка пошутить проваливается. Она не может успокоить и утешить меня. И всё же я не собираюсь вести себя как трус и снова убегать. Я хочу увидеть себя, принять эту реальность с полной силой в надежде, что она станет моей силой. Этого… Но я мотаю головой, чтобы отогнать мрачные мысли.

Медленно, с медлительностью хищника, я расправляю плечи и поднимаю голову, пока мой взгляд не застревает на моём отражении. Сначала моё левое плечо с длинным шрамом почти на пятнадцать сантиметров, спускающимся к локтю. С другой стороны ключицы — отметины, словно маленькие созвездия звёзд, усеивающие кожу. Осколки стекла.

Пальцы другой руки скользят по боку, ощупывая мышцы, сломанные когда-то рёбра, истерзанные болью. Округлый вздувшийся участок в несколько сантиметров в диаметре напоминает мне о пуле, поразившей меня в тот злополучный день.

Собираю всё своё мужество, изучаю себя, отбрасывая растрёпанные пряди волос. Ничего примечательного с правой стороны. Я даже довольно симпатичный парень с этой двухдневной щетиной, которую отпускаю на стоянках, максимально отдаляясь от строгой жизни, навязываемой армией. Мой карий взгляд напоминает мне мою любимую шоколадную пасту, которую я так люблю намазывать на бриошь за завтраком, прежде чем макать её в кофе. Утешение, тепло — вот что излучает мой взгляд, вот что любит моя мать.

Когда я наклоняюсь на несколько сантиметров, открывается левый профиль. Худшая часть. Неизменная.

Взгляд сразу же притягивает шрам, пересекающий щёку на протяжении десяти сантиметров. Жара, время, которое потребовалось, чтобы найти меня, добавили к её отталкивающему виду этот эффект вздутия. Кусочки плоти плохо срослись, оставив эту белую, выпуклую полосу. Рядом с глазом — точка вхождения осколка стекла. Мой глаз чудом не пострадал, за что я глубоко благодарен. Лёгкое пятнышко отмечает глазное яблоко, но это почти не влияет на зрение. Однако этот осколок продолжил свой путь над скулой, остановившись лишь у виска. Не скажешь, что мне повезло.

Половина моего лица изуродована той миссией, моим прошлым. Я ношу это проклятие, чтобы никогда не забывать, каждый день, что дарит мне жизнь. На пересечении этих двух глубоких разрезов кожа была обожжена до третьей степени. Сегодня, со временем и заживлением, это больше не болезненно, но плоть, мягкая, сморщенная, мерзко-розовая, вызывает у меня отвращение.

Даже у Франкенштейна дела обстояли не так плохо, по крайней мере, у него всё было однородно. Он не был самым отвратительным двуликим существом, которое только может найти женский пол. Одна сторона — красавец, другая — чудовище. В сказках, по крайней мере, имеют приличие завершить превращение, а не оставлять чудовищ в вечном отвращении к самим себе.

Я отталкиваю других. И я отталкиваю себя. Теперь я замечаю этот ускользающий взгляд, который расширяется при первом шоке, прежде чем отвестись, попытаться найти другой объект, на котором можно остановиться, пока рты бормочут бессмысленные слова. Я — двуликий, как суперзлодей из комиксов. С той лишь разницей, что я хотел быть супергероем. Я отталкиваю себе подобных, хотя это они нанесли мне эти раны. Какой жестокий парадокс.

Глава 11

Альба

: Привет, Сексуальный чайник!

Сегодня я снова ругала себя за то, что три дня не давала о себе знать, на обед ела манго и думала, видел ли ты когда-нибудь манговое дерево в своих путешествиях? И надела зелёные Converse в знак надежды на твой ответ.

P.S.: (да, в сообщении в Lovemate это странно), звучит ли фальшиво и шаблонно, если я скажу: «дело не в тебе, а во мне, если я молчала»?

Перечитываю своё сообщение снова и снова. После трёх дней молчания я не могу ожидать, что он ответит мгновенно. Хотя на самом деле именно на это я надеюсь. Но я и правда не ожидаю, что он это сделает.

Боже мой… он, наверное, ломает голову и считает меня странной. А вдруг он разочаровался во мне?