Я начинаю свое путешествие домой с сумятицей эмоций в голове, но чего еще я должна была ожидать? Дикие, неуправляемые эмоции, похоже, стали моей новой нормой на данный момент. Проходит почти двадцать минут, прежде чем я удостаиваю Хейзел своим присутствием, и я едва успеваю поздороваться, как она тут же игнорирует меня и возвращается к отработке своей крылатой подводки для глаз перед зеркалом в ванной.

Тащась в свою комнату, я бросаю ключи Ноя на свой стол и, собираясь уходить, передумываю. Снова подбирая ключи, я забираю свой брелок Z обратно, ухмыляясь самодовольной гордости, которая разливается в моей груди.

Устраиваясь на краешке кровати, я погружаюсь в домашнюю работу, пока не слышу, как мама с папой возвращаются с работы. Я спускаюсь вниз и вижу, что папа борется с охапкой продуктов.

— Что происходит? — Спрашиваю я, заходя на кухню и наблюдая, как папа выкладывает пакеты на кухонный стол, ошеломленный количеством, которое ему удалось унести за один раз. — Что это за продукты?

— Тетя Майя придет на ужин, — сообщает мне мама, разливая вино, потому что мы все знаем, что это самая важная часть.

— О, круто, — говорю я, и в уголках моих губ появляется нежная улыбка, когда я помогаю папе с продуктами, все еще удивляясь, какого черта нам так много нужно, если это всего лишь тетя Майя.

Входит Хейзел и опускает свою костлявую задницу на один из островковых табуретов, явно не в настроении протягивать руку помощи.

— Я правильно расслышала, ты сказала, что приедет тетя Майя? — спрашивает она, ее взгляд задерживается на продуктах, словно прикидывая, какие вкусные закуски она может спрятать и украсть.

— Конечно, — говорит мама, и в ее тоне появляются странные нотки. Она тяжело сглатывает, прежде чем взглянуть на меня. — Она сказала, что Ной приедет тоже.

У меня отвисает челюсть, и в тот же момент пакет с морковью выскальзывает у меня из рук, рассыпаясь по кухонному полу.

— Уммммм ... что? — говорю я, широко раскрыв глаза, когда смотрю на свою мать, мое сердце колотится со скоростью миллион миль в час. Ной не может приехать сюда. Не после того, как я только что угнала его машину. Я мысленно похлопала себя по спине за мат, но теперь он выкидывает такой ход? Я думала, что выиграла этот раунд, но, похоже, я даже не участвовала в забеге.

Черт. Он снова будет в моем доме. Сидеть напротив меня за столом. Мне придется притворяться, что само его присутствие не вызывает у меня желания развалиться на части, в то время как ключи от его машины прожигают дыру в моем столе наверху.

Черт.

Что могло пойти не так?

— Э-э-э, — говорит папа позади меня, в его тоне слышится нервозность. — Ты уверена, что он действительно приедет?

— Да, — говорит мама, глядя на папу прищуренными глазами. — Почему у тебя такой вид, будто тебе вдруг захотелось пройти ректальное обследование?

Мой взгляд скользит к отцу, и я сужаю глаза так же, как это делает мама. Она права. Похоже, он не в восторге от идеи, что Ной поужинает с нами.

— Я....Я…Ммм…аааа.

— Папа, — подсказываю я, скрещивая руки на груди, совершенно забыв о рассыпанной моркови, в то же время замечая, что Хейзел - единственная, кто, кажется, хоть немного взволнована идеей приезда Ноя. — Что ты сделал?

— Ничего, — отвечает он, глядя на меня с тем же подозрением. — Почему ты ведешь себя так подозрительно по этому поводу?

— Без причины, — бросаю я в ответ, немедленно отводя взгляд. Только мое любопытство берет верх надо мной, и я оглядываюсь и вижу, что он снова нервничает.

Папа встречает мой пристальный взгляд, его взгляд напрягается, как будто он вот-вот лопнет по швам.

— Хорошо, — наконец говорит он. — Я расскажу тебе свою, если ты расскажешь мне свою.

— Что? — Я визжу. — Ни за что. Из-за этого у меня определенно будут неприятности.

Он пожимает плечами и возвращается к упаковке продуктов, чертовски хорошо зная, что меня снедает любопытство.

— Прекрасно, — говорит он, как будто ему на все наплевать. — Будь по-твоему.

Я стону, моя решимость быстро рушится и сгорает дотла у моих ног, отчаянно желая узнать, что могло заставить папу так нервничать.

— Фу-у-у. Ладно. Мне нужно знать. Расскажи мне все.

В его взгляде сквозит возбуждение, и он резко поворачивается ко мне лицом, протягивая мизинец.

— Обещай, что не будешь на меня сердиться, и я обещаю, что у тебя не будет неприятностей.

— Неприятности? — Спрашиваю я, переплетая свой мизинец с его и пожимая в знак согласия, когда мой тон понижается, а пристальный взгляд прищуривается к отцу. — Что ты сделал?

— Ну, — начинает он, имея наглость выглядеть немного застенчивым. — В пятницу вечером, после того, как он преследовал тебя домой с вечеринки на другом конце города, я как бы дал ему понять, что если он еще раз приблизится к моей дочери, то твоя жизнь не будет стоить того, чтобы жить.

— Что? — спрашиваю я, уставившись на отца, почти запинаясь, не в состоянии связать правильное предложение. — Я... Что? Ты с ума сошел?