— Твою мать я не выгонял, — глухо отвечает он и отходит к бару, достаёт оттуда вискарь.

Наливает себе полбокала и, немного подумав, плескает на дно второго. Протягивает мне.

— Если бы не ты, мать не ушла из дома или забрала бы меня с собой. Это ты виноват, что она ушла! — бросаю ему, опрокидывая виски в рот.

Морщусь от того, как щиплет треснувшую губу, сглатываю обжигающую жидкость.

— Вот тебе деньги на карманные расходы, — отец достаёт из внутреннего кармана пиджака портмоне и показывает мне одну тысячу. — На проезд хватит.

— Какой проезд, ты чего? — возмущаюсь я, отталкивая от себя деньги. — Это хватит на такси в одну сторону.

— У нас в поселке остановка, там маршрутки и автобусы ходят. До университета прямой рейс. Без пересадки. Если за неделю ничего не изменится и я узнаю, что ты по-прежнему издеваешься над девочкой…

— То что? Может, мне сейчас из дома уйти? — зло смотрю на отца, который пожимает плечами и кладет тысячу рублей на журнальный столик, сгребает оттуда ключи от мотоцикла и машины.

— Как хочешь, я всё сказал.

Он уходит к столу и садится на стул, пододвигая к себе тарелку. Накладывает салат и с невозмутимым видом начинает жевать.

— Люда, горячее подавай! Гостей сегодня не будет, — кричит он домработнице, а я срываюсь с места.

Подхватываю в прихожей свою куртку, роняя плечики, на которых она висела, и вылетаю на крыльцо.

— С**а! — ору что есть силы, сжимая кулаки.

На улице пошел дождь со снегом. Подставляю ему лицо, чтобы немного прийти в себя и остудить пыл. Ледяные капли падают на кожу, растворяются и стекают каплями по щекам и шее. Еще немного, и я весь буду мокрый, впрочем, плевать, в дом я сейчас не вернусь ни за что. Пусть сидит там и жует свой ужин в гордом одиночестве.

Достаю из кармана джинс телефон и набираю Андрея. На улице так холодно, что пальцы мерзнут, а мокрый экран не сразу срабатывает. Чертыхаюсь, вытирая мокрое лицо ладонью.

— Здорова, братан! — веселый голос друга раздражает еще больше. — Ну ты чего, подтянешься к нам?

— Меня из дома заберите, — рычу на него, слушаю музыку на заднем фоне. Друзья уже в клубе, чтоб их.

— Я тебе чего, такси что ли? — ржет Андрюха, а у меня кулаки чешутся, так бы и вмазал ему.

— Ну вызови мне такси, непонятно, что ли? — кричу на него. — На мели я, батя копилку прикрыл на время.

— Ну ты попал! — угорают, слышу, как смеются. — Ладно, жди.

Спускаюсь с крыльца и иду к воротам, где в будке сидит охранник. Палыч работает у нас давно, уже пожилой. Я с пеленок его помню. Говорил отцу, что Палычу на пенсию пора, но тот и слышать не хочет. Ну какой из Палыча охранник в таком возрасте? Только что и может ворота открывать да закрывать. Единственный плюс, живет рядом с поселком в соседней деревне. И работает почти каждый день, ну а что ему еще делать? Дома только бабка, а дети и внуки редко навещают.

— Палыч, дай денег? — стучусь в окошко, которое открывает охранник. — Отдам с первой получки.

Усмехаюсь, забыв про разбитую губу. Тут же морщусь, трогая ранку пальцем.

— Эх, Ярик, опять с отцом поругался? — лезет в карман фирменной черной куртки Палыч. — Ты мне еще за тот раз не отдал.

— Да верну, первый раз, что ли? — возмущаюсь я, принимая от него две смятых бумажки. — А чего две тысячи только?

— Я тебе что, банкомат нужную сумму выдавать? — злится Палыч. — Сколько есть, столько и отдал. Вернешь с процентами!

— Да пошел ты! — огрызаюсь на него. — Открывай давай.

Указываю кивком на ворота, которые тут же дергаются и начинают двигаться в сторону, открывая улицу.

— Еще и без лошади! — хохочет позади меня охранник, когда я иду на выход, зло пиная ворота, которые слишком медленно открываются.

— Чтоб вас всех разнесло! — рычу, шлепая белыми кроссовками по лужам. — Попляшешь ты у меня, Фиалкина, мне терять больше нечего!

Глава 11

— Марин, так что у вас произошло? — тревожусь я, пока мы едем домой. — Тебя Виктор чем-то обидел?

— Виктор? — удивляется она, не отвлекаясь от дороги. — Нет, ты что. Наоборот, он мне поверил, что я, честно говоря, не ожидала.

— Почему?

— Ну не каждому приятно, когда о твоем сыне рассказывают такое. Мне и то неприятно было всё это, а вот для него стало полным шоком. Виктор не ожидал, что его сын настолько чудовищно себя ведет.

— Ох, что теперь будет, — пугаюсь я, нервно тереблю ремешок рюкзачка. — Ярослав не успокоится, пока не отомстит.

— Надеюсь, что Виктор вправит своему сыночку мозги, — сердится Марина. — Иначе нам с ним придется пересмотреть наши отношения всерьез.

— Ты пойдешь на это ради меня?! Ведь я вижу, что отец Ярослава тебе нравится.

— Нравится, не нравится, а если вы не найдете общий язык с сыночком ректора, ни о каких серьезных отношениях между нами не может быть и речи. Как ты себе представляешь? Если мы с Виктором сойдемся и будем жить в одном доме, что это за жизнь?