— А я и не спрашиваю. Ты будешь везде со мной, и точка, или я обижусь. — Тетя садится за руль и заводит машину, но пару минут сидит не трогается с места.

Затем поворачивается ко мне и смотрит, как я сижу вся надувшаяся на заднем сидении.

— Ксюш, ты действительно не понимаешь, насколько мне важно, чтобы ты была рядом? — спрашивает тихо Марина. — Я все это делаю не только для себя, но и для тебя. Ты должна жить нормальной жизнью, как любой другой человек. Должна привыкать к событиям, которые когда-то будут и у тебя в жизни. Помолвки, свадьбы, покупка нарядов, смена дома в конце концов, рождение ребенка…

Тут тетя замолкает и встревоженно смотрит на меня.

— Последнее мне точно не грозит, — печально хмурюсь я. — А в остальном ты права, прости. Я веду себя эгоистично. Это твой праздник, и вполне понятно, почему ты хочешь поделиться своей радостью с близкими тебе людьми. Я сделаю все, как ты хочешь, потому что люблю тебя и желаю счастья.

— Отлично, — улыбается облегченно Марина. — А то я уже начала нервничать, а мне вообще-то нельзя…

— В смысле? — пугаюсь я. — Ты заболела?

— Нет, я немножко беременна! — Заявляет Марина таким счастливым голосом, что у меня горячо становится в глазах от набежавших слез. — И не смей плакать, слышишь? У нас с Виктором будет малыш или малышка, а ты станешь крестной. Возражения не принимаются. Я жду ребенка, Ксюш? Представляешь?!

Глава 15

— В смысле беременна?! — стою посреди гостиной, сверлю взглядом отца. — Ты хочешь сказать, что эта молодая курица, на которой ты собрался жениться, носит твоего ребенка?!

— Выбирай слова, когда говоришь о моей будущей жене! — рычит отец. — И матери моего ребенка!

— Я твой ребенок! — тычу пальцем в свою грудь. — Я твой сын! Зачем тебе какой-то другой, чужой?

— Ведешь себя как подросток, у которого гормоны зашкаливают, — морщится отец, а я весь буквально бешусь от ярости.

— Может, ты мне еще будешь указывать, с кем спать и на ком жениться?!

— Ну ты же мне указываешь! Тетку эту с инвалидкой навешал, карт и ключей лишил. Покупаешь мое расположение за деньги? Только знай, полюбить этих двоих я не смогу, даже за все твои деньги!

Отец смотрит на меня, сжимая кулаки, в глазах такая ярость, что немного не по себе.

— Как ты мог вырасти в такого злобного щенка? — хрипло произносит он. — Живешь на всем готовом. Я же к тебе как к сыну отношусь, с любовью. Почему ты меня ненавидишь?

— А за что мне тебя любить? — грубо отвечаю ему. — Ты мою мать из дома выгнал, меня ей не отдал. Ты что, себя возомнил королем? Чтобы решать, кому и как жить?

Отец какое-то время молчит, будто принимает серьезное решение. Что-то взвешивает, хмурится. Но затем что-то происходит. Он внезапно успокаивается, напряжение спадает, ярость из глаз уходит, уступая место усталости.

— Хорошо, я всё понял, Ярослав, — печально произносит он. — Хотел как лучше, но ты просто вынуждаешь меня, чтобы я сделал то, что обещал не делать.

— Да что за тайны такие? — усмехаюсь я. — Если хочешь меня напугать, валяй. Только вряд ли у тебя получится.

— Нет, страшного тут ничего нет. Но ты прав. Ты уже довольно взрослый, и твои обвинения насчет матери я больше слушать не хочу. Можешь сам поговорить с ней.

— И как? Если я даже телефона ее не знаю. Ты запретил ей звонить, общаться со мной, встречаться. Просто выставил из дома, поставил меня перед фактом, что она ушла. Только вот ты все время мне врал. Это не мать ушла, это ты заставил ее уйти!

— Разве? Ты в этом так уверен? — прищуривается отец. — Я дам тебе ее адрес, поезжай, поговори. Возможно, это надо было сделать раньше. Пока ты был еще нормальным.

— Я нормальный! — кричу на него так, что из кухни выглядывает домработница и снова исчезает. — Не смей называть меня психом!

— А я и не называл, — спокойно отвечает отец. — Но насчет твоей матери, разбирайся теперь сам. Ты так уверен, что я тебе врал, что придется ткнуть тебя носом в правду. Иди и получи эту самую правду, если так хочешь. Всё, что я скажу об этой женщине, которая тебя родила, ты примешь за ложь. Поэтому пусть она сама тебе все скажет, глядя в глаза.

Смотрю на отца и понимаю, что он не врет. Слишком уверен в своих словах, слишком спокоен.

— Ты сказал, она уехала, — говорю уже нормально, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Здесь соврал?

— Да. Только здесь. В остальном недоговаривал, и очень жаль, что ты столько лет обвинял меня незаслуженно. Не мне судить твою мать. Ты должен сам принять решение и понять, что она для тебя значит.

— Она все это время жила где-то недалеко? Ты сказал, что мать уехала из страны!

— Это была наша с ней договоренность. Она никуда не уезжала и даже больше. Живет в Москве. Вот адрес, можешь ехать. Или подожди, я поеду с тобой.