И то, и другое было правдой. И я ни черта не понимал, что все это значило. Как только она захлопнула дверь, я позвонил Иуде, попав на голосовую почту. Ублюдок вечно отсутствовал. Какой-то лидер. Какой-то дьявол. Очевидно, я хорошо играл Кларка Кента, если Блайт считала меня чистым и невинным. Нет, хуже, чем чистым и невинным, средним. Обычный, корыстный козел, который просто хотел залезть к ней в штаны. Вот что она думала обо мне. И это было чертовски больно. Это было больно. Ничто, блядь, не причиняло мне боли. Ни крики ублюдочных выродков этой земли, когда их кровь окрашивала мои руки. Мне не было больно от мучительных воплей, которые я услышал, как только вошел во Врата Ада. Мне это нравилось. Я даже любил это. А что я чувствовал к Блайт? Боль, и потребность, и... черт меня побери. Я испытывал отвращение к той части себя, которая прижала ее к дверной раме. Все, чего я хотел в тот момент, это выпустить своего зверя на свободу. Я хотел стоять в семь футов ростом с кожей как ночь, со светящимися костями ужасающего скелета — только сухожилия и ужас. Желание толкнуть ее на колени и посмотреть, сколько моего чудовищного члена она сможет вместить в свой рот, сильно меня подстегивало. Я хотел сделать так, чтобы она задыхалась, чтобы у нее потом несколько дней болела челюсть. Я хотел залить ее рот своим семенем и держать руку на ее губах, пока она не проглотит все. Я был не лучше трусов, которых убивал. И уже не мог держаться от нее подальше. Ни когда она ушла, ни когда провела несколько часов с Есенией, и я, черт возьми, не сводил с нее глаз, когда она шла с Эсмеральдой, или пила защитный напиток у ведьм, или ушла к пиратам. Моя. Но мое Маленькое Привидение сердилось на меня. Мой Маленький Призрак неправильно меня понял. Мой Маленький Призрак в этой чертовой юбке и сетке... я знал, что мой Демон кровожаден. Но не знал, что теперь он стал сексуально озабоченным безумцем. Я мог бы стать вампиром — как сильно я хотел ее, как сильно я хотел ее. Но с кем лиса Блайт хотела поиграть сегодня вечером? Она злилась на Эймса, но как насчет Призрака? Он был слишком чист для нее? Думаю, нет. Если она хотела плохого, я мог дать ей это. Все будет зависеть от нее, сколько она сможет вынести. Когда упырь, преследующий ее, исчез, я смог расслабиться. Ее прежние кошмары могли быть только следствием травмы. Другого объяснения не было. Упыри могли заглядывать в кошмары, но не могли их создавать. Они не могли взаимодействовать или перемещаться в них. Это удавалось только сильным демонам, да и то они редко беспокоили. Никому из нас не было дела до сознания смертного, бодрствующего или спящего. Блайт была сломлена и психически нездорова, но она поправится, особенно теперь, когда угроза исчезла. Как только она узнает, что... Я не хотел думать о том, что она могла уйти. Она должна остаться. Эймс должен заставить ее. Или, возможно… Эймс и Призрак могли работать вместе, чтобы убедить ее остаться. Вместе они были мной. Благословенный и проклятый. Я поймал взгляд капитана и, подбородком указав на Блайт, слегка покачал головой. Он на мгновение затих, не выдавая ни единой эмоции, хотя я почувствовал слабый намек на страх — как сахарный тростник и соленая вода. Гораздо меньше страха, чем у всех остальных на Празднике. За исключением, может быть, ведьм. Старшие ведьмы меня ненавидели. И я тоже не слишком любил их с таким набожным, осуждающим отношением. Поняв смысл послания, он наклонил шляпу в мою сторону и выхватил из рук Блайт наполовину наполненный второй бокал.

— Этого будет достаточно, — сказал он спокойно. — Нельзя, чтобы ты пила и плавала.

Пираты смеялись и охали. Я закатил глаза и снова скрылся в тени. Быть пьяным хорошо, а пьянствовать — нет. Я знал лично некоторых демонов, которые тусовались в барах, чтобы охотиться на пьяных смертных. Пьянство ослабляло слабые ментальные барьеры людей до конца. Они были похожи на истекающих кровью тюленей в море акул. Некоторые демоны и сущности впадали от этого в безумие; иногда просто чтобы поиздеваться над ними, а иногда, чтобы вселиться в них. Чтобы надеть человеческую кожу на вечер или, знаете, навсегда. Муторное дело. Я так и не понял, в чем смысл. Принимать человеческую форму было достаточно просто. Я делал это сотни лет. Но у каждого из нас были свои особенности, я полагаю. Но, черт возьми, если бы я собирался позволить Блайт напиться и стать уязвимой. Не сегодня. Похоже, ей понравился наш танец. Может быть, я снова вмешаюсь, и после этого мы сможем... Мои мысли прервало мяуканье глупой бесстрашной кошки.

— Что ты здесь делаешь? Я тебя везде ищу, — шипела Кэт. — У нас проблема. Ты нужен мне.

Я взглянул на Блайт. Она смеялась… смеялась. Дьявол, она была прекрасна, когда улыбалась. Вкус ее веселья на моем языке оказался похож на сок свежих персиков.

— Алло? Замечтался? — настаивала Кэт.

— В чем дело, пушистик? Собака сорвалась с поводка на кладбище…

— Проклятый сбежал, — тихо и серьёзно сказала Кэт. — Не знаю, как это случилось. Я все проверила, как всегда, и как-то не заметила.

— Это невозможно. Никто не может сбежать из Адских Врат. Ты неправильно посчитала.