Я подняла бровь.

— Как это?

— Я не знаю, правда. Но знаю, что моя бабушка и старшие ж... — она замялась, — женщины, — осторожно продолжила она, — не любят его и его друзей, но особенно его. Никто из них не говорит почему, только предупреждают, чтобы мы держались от него подальше.

— Хм, — задумалась я. — Странно. И ты не знаешь почему? Разве вы не давно знакомы?

— Я знаю его еще со школы. Он приходил, чтобы консультировать всех новых ребят, которые приезжали в город. Но до школы я не помню ни его, ни Оникса, ни Вольфа. — Она пожала плечами. — Доктор Коув был просто тихим ботаником. Ничего особенного. Но реакция моей бабушки и ее... друзей... заставляет насторожиться.

Ее слова вызвали у меня недоумение, но и странное подтверждение. Я знала, что в Эймсе и его друзьях что-то было. Даже если я и не приблизилась к разгадке этого чего-то, было приятно, что кто-то еще думал так же. Я стряхнула соль со своих рук.

— Ну, когда мы ссорились сегодня вечером, он сказал, что является злодеем. Что-то вроде того, что он заставляет дрожать врата ада. — Я хихикнула. — Так что он немного драматичен, наверное.

Но Есения не присоединилась к моему веселью и даже не улыбнулась, а лишь заправила каштановые волосы за ухо, украшенное драгоценными камнями на множественном пирсинге.

— Он сказал эти слова? Врата ада?

— Да, что-то вроде этого. Почему? — она молча покачала головой, погрузившись в размышления. — О, однажды я подслушала, как он говорил о женщине. О женщине по имени Кэт. Ты знаешь кого-нибудь с таким именем?

Есения выпрямилась, обычное веселье исчезло с ее великолепного лица. Она вздохнула, прежде чем встать.

— Нет, извини. И мне пора идти, но... зайди позже в «Иву» выпить чего-нибудь.

— Это бар? — спросила я, но Есения уже была на полпути к двери. — Ну, спасибо за все…

— Свежее постельное белье в шкафу. Ты найдешь там все, что тебе нужно, если просто попросишь... В смысле, все, что тебе нужно должно быть там, — путалась она в словах.

Почему она вдруг стала так на себя непохожа? Прежде, чем я успела ответить, дверь со щелчком закрылась, потом последовал механический смех и звяканье колокольчиков. Подойдя к окну, из которого открывался вид на украшенный к Хэллоуину город, я не увидела, в какую сторону она пошла. Она как будто испарилась. Прислонившись к прохладному оконному стеклу, я наблюдала за детьми в простынях, которые сжимали в руках оранжевые ведра в виде тыкв. Они хихикали и бегали по улицам, а владельцы магазинов выходили, чтобы бросить им горсти конфет. На моих губах играла мягкая улыбка. Мне нравилось, что здесь целый месяц устраивали маскарад. Я любила Хэллоуин. Прохладный воздух, яркая листва — все менялось и становилось на тон темнее... осмотрев свой костюм, я гадала в предвкушении, словно ребенок, что ждало меня сегодня на Празднике Даров. Будут ли фокусы и угощения?

Мое сознание закружилось в яркой фантазии. Я пинаю кучи листьев в незнакомом лесу. Вдалеке горит зеленый огонь, а мимо меня проносится тень огромного волка. Когда он равняется со мной, я протягиваю руку и касаюсь грубого меха. Перехожу на бег, преследуя его, но синий туман обволакивает мои ноги. Это странно и жутко, но я не боюсь. Останавливаюсь и протягиваю руку вниз, набирая синий туман в ладонь, который мягко обволакивает и кружится вокруг моего запястья. В конце концов, он рассеивается и оставляет после себя круг мерцающей перистой дымки, танцующей вокруг моего безымянного пальца. Вздохнув, я нежно провела по нему пальцем.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я.

***

Доктор Омар назвала мои внезапные вспышки фантазий формой диссоциативного расстройства. Она сказала, что они вызывали разрыв между образами мыслей и даже идентичностью. Мое диссоциативное расстройство стало мешать мне нормально жить, поскольку вспышки становились все интенсивнее и реальнее. Я даже не поняла, как оказалась на территории Праздника Даров после видения странного леса и синего тумана. Мне стоило больших усилий освободиться от тяжести, давившей на плечи, пока я шла сквозь деревья к празднованию Хэллоуина. Крик птицы привлек мое внимание, и, как я и предполагала, на ветвях надо мной сидел мой друг-ворон. Осознание того, что он или она были рядом, принесло странное успокоение. Опустив глаза на дорожку, чтобы продолжить свой путь, я испугалась, увидев красное пятно всего в двух футах перед собой

— Кажется, ты нашла фамильяра, — сказала она, как всегда ослепительно улыбаясь.

Я положила руку на сердце.

— Эсмеральда, привет. Я не слышала, как ты подошла.

Оглядев сухие листья, покрывавшие землю, мне показалось странным, что я снова не услышала ее. Хотя я улавливала даже тихий шелест листьев, опускающихся на землю. Может быть, это потому, что я была так рассеяна. Так я говорила себе, чтобы успокоиться. В последнее время я часто так делала…

— Что такое «фамильяр»?