Феминистка во мне хотела сохранить контроль над ситуацией и вести сама свою собственную машину, но она была уже в прошлом, потому что Вольфганг являлся, по сути, огромным плюшевым медведем. Я передала ключи, и мы сели в машину.

— Я отвезу тебя... обратно к Эймсу? — осторожно спросил он, и я не совсем понимала, почему он так решил.

— Ни в коем случае, — хмыкнула я, обняв себя руками в холодной машине.

Вольф включил печку и захихикал.

— Я слышал, вы двое поссорились. Не волнуйся, мы все на него регулярно злимся. Для психотерапевта он иногда говорит всякую ерунду. Но он — нормальный парень.

Я закатила глаза.

— О, да? Ты состоишь в его клубе «Злодеи Адских Врат»?

Улыбка Вольфганга угасла, и он посмотрел прямо перед собой.

— Что он тебе сказал? — серьезность в его тоне застала меня врасплох.

— Сказал, что он — злодей. Он прав? — спросила я.

— А ты как думаешь?

Я вздохнула, раздражаясь и желая поскорее выбраться из своего бессмысленного сексуального наряда.

— Я думаю, что половина города относится к нему, к тебе и к Ониксу, как к богам. Но есть люди, которые предупреждают, что вы все — плохие парни. Я не понимаю, как обе эти истории могут сосуществовать.

— Может быть, мы являемся и тем, и тем — боги и монстры.

Я усмехнулась, глядя на большую фигуру Вольфа, но он не улыбался. Его обычная легкомысленность сменилась чем-то другим, чем-то суровым и задумчивым. Мы ехали в молчании после того, как я попросила его подбросить меня до «Magia Eclectics».

— Тебя подвезти домой? — спросила я, когда мы вышли.

— Я пойду пешком к Эймсу. Ты точно не хочешь присоединиться ко мне? Поцеловаться и помириться?

Я рассмеялась:

— Ни того, ни другого не будет, никогда.

Вольфганг проворчал, глядя на мое окно над темным магазином:

— Ему не понравится, если ты останешься здесь, это точно.

Потому что я находилась прямо вниз по дороге от его дома в церкви?

Мое сердце упало. Эймс разозлился бы, если бы я поселилась недалеко от него. Я догадалась, что после сегодняшней ситуации он действительно покончил со мной. Вольф ничего не ответил, только отступил назад, выпустив струйку пара холодного воздуха.

— Спокойной ночи, Блайт. Я рядом, если понадоблюсь.

Я слабо улыбнулась ему в знак благодарности и вошла в магазин. В моей комнате было тепло и уютно. Сразу же раздевшись до кружевного обтягивающего белья, я натянула на себя свободную хлопковую футболку AC/DC и завязала волосы в беспорядочный пучок. Пробыв наверху в «Магии» всего несколько часов, я уже чувствовала себя здесь как дома больше, чем где-либо, где останавливалась. Во рту пересохло, и я подошла к шкафу с припасами, надеясь найти воду, а не газировку. Я открыла дверцу, и, к моему восторгу, он был полностью заполнен бутылками с водой и шестью упаковками моего любимого корневого пива. Мои веки отяжелели, когда я сделала несколько глотков сладкого напитка. Что за гребаный день. Я рухнула на свою новую кровать совершенно измотанная и обессиленная. Меня преследовали маски скелетов, оскаленные клыки и вороны, которые знали слишком много подробностей. Мои сны были беспорядочными вихрями напряженных предплечий Эймса над моей головой, ощущения его рваного дыхания... и страха не увидеть его снова. «Ему не понравится, что ты останешься здесь», — сказал Вольф. Дело сделано. Все, что, как я думала, у нас могло быть, исчезло еще до того, как началось. Может, это было и к лучшему. Я бы все равно здесь долго не задержалась.

ГЛАВА 21

ЭЙМС

НОЧЬ ОХОТНИКА

«Пусть жизнь будет прекрасна как летние цветы, а смерть – как осенние листья».

Рабиндранат Тагор

Каждый вечер в течение недели, проведенной без нее, я стоял у ее окна и всю ночь наблюдал за улицей, чтобы убедиться, что она в безопасности. Смотрел на ее окно, надеясь мельком увидеть ее обнаженное плечо или золотисто-каштановые волосы. Когда она уезжала, и я не мог за ней наблюдать, поэтому приклеивался к своему телефону, следя за голубой точкой. Когда у меня были пациенты, я посылал Оникса или Волка присмотреть за ней, и они были охуенно нетерпеливы. Когда она приходила на прием к доктору Омар, я брал обеденный перерыв, чтобы не причинять ей неудобств. Она не хотела иметь со мной ничего общего после моей неудачной попытки заполучить ее, после моей неуклюжей глупости, когда я признался, что хотел ее. Правда заключалась в том, что я никогда не хотел женщину так, как ее. Когда я говорил это, то имел в виду не только трахнуть ее, хотя и этого мне хотелось. Я хотел ее чертову душу. И я понял, о какой ужасной вещи ее просил: отдать свою душу демону, дьяволу, чудовищу. Я не заслуживал ее. Поэтому каждый момент, когда она отдалялась от нас, был к лучшему. Но я бы все равно последовал за ней. Я не был уверен, что смогу заставить себя остановиться. Я всегда должен знать, где она и что делала. Когда она позавтракала с Ониксом, я был уже в машине на другой стороне улицы.