— Я действую тебе на нервы, делясь своим прошлым? Ты хочешь, чтобы я замолчала и сосала твой член, потому что ты хочешь меня? И это все?

Я почувствовала его гнев, когда он выпрямился.

Он всегда был таким чертовски высоким?

— Это все, что, по-твоему, мне нужно? Ты думаешь, мы делаем все это, чтобы я мог трахнуть тебя? Как будто я не мог этого сделать, если бы захотел.

Ай. Пройдя через комнату под протестующий скрип половиц, я взяла свои ключи с крошечной тумбочки.

— Я нужна тебе только потому, что ты хочешь меня спасти. Меня не нужно спасать. И вы можете идти в жопу, доктор Коув.

Он рыкнул, когда последовал за мной. Мое сердцебиение участилось, но я не боялась его. Мое тело, мое идиотское тело, хотело его. Я хотела, чтобы он прижал меня к стене и жестко трахнул. Я хотела чувствовать его грубые руки между своих бедер, и чтобы они скользнули внутрь скопившейся влаги. Я прижалась спиной к той самой двери, у которой хотела, чтобы он взял меня, но он остановился в дюйме от меня.

— Ты не хочешь спасаться, потому что смирилась со смертью. Я не позволю этому случиться.

Я подпрыгнула, когда он хлопнул кулаком по дверной раме. Другая его рука уперлась в дверь, не выпуская меня. Все, чего я хотела — это дать пощечину, ударив по его самодовольному лицу... обхватить его своими ногами и сосать его нижнюю губу до крови.

На дрожащем вдохе я перевела взгляд вниз на свои туфли и ответила:

— Верно. Я отношусь к смерти спокойнее, чем среднестатистический человек. Продолжай анализировать меня, сколько хочешь. Я бегаю не потому, что боюсь умереть. Я бежала, потому что боялась не жить. Но теперь готова остаться. И, да, либо умереть, либо иметь шанс прожить хоть какую-то жизнь. Мечтала ли я о герое? Конечно. Но ты мне не нужен.

— Вот тут ты ошибаешься. Так чертовски ошибаешься во всем, Блайт. — Тяжело дыша через приоткрытый рот, он, наклонившись, прикоснулся губами к моему уху, отчего из меня вырвался вздох от его дыхания на моей шее. Он прорычал не своим голосом: — Я не герой. А злодей. Я — такое зло, что заставляю содрогаться Врата Ада. И я нужен тебе. Я нужен тебе больше, чем ты думаешь.

Разъяренная и пьянящая смесь гнева и желания пронеслась во мне. Я никогда не чувствовала себя такой взбешенной и возбужденной одновременно. Кем Эймс себя возомнил?

— Злодей? — остановив взгляд на его широких плечах, закрывающих меня, я подавила смех. — Мистер Городской Хороший Парень? Терапевт, который работает бесплатно? Ты идеален, Эймс, слишком идеален. А я — нет. Я чертовски грязная.

Из его горла вырвался хриплый смешок — не то, чего я ожидала. Он посмотрел на меня поверх очков голубыми глазами, сверкающими сквозь темные ресницы. У меня перехватило дыхание, когда он провел языком по своим полным губам, а полумрак и янтарное мерцание свечей в комнате сделали его похожим на кого-то... на что-то совсем другое. Соблазнительный наклон его головы, когда он рассматривал меня, пронзил до глубины души и заставил меня усомниться в своих утверждениях. Действительно ли Эймс Коув был так хорош, каким казался?

— Это то, что ты думаешь обо мне?

Его шепот был грубым и бархатистым. Я проглотила свои противоречивые эмоции: желание ударить его, упасть на колени и исследовать его член. Голова кружилась от смятения.

— Отпусти меня.

Его руки у моей головы сжались в кулаки, а плечи напряглись.

— Я лучше присмотрю за тобой здесь этой ночью, — прошептал он через мгновение.

Что?

— Я сказала, отпусти меня, — повторила я, стараясь, чтобы мой голос звучал тверже, чем я себя чувствовала. На мгновение я подумала, что он не послушает. Он мог легко одолеть меня, заставив остаться, забрать ключи и запереть здесь, как какую-нибудь принцессу в башне. С долгим и разочарованным выдохом он быстро отступил назад. А затем провел рукой по волосам и покачал головой.

Когда, развернувшись на пятках, я взялась за дверную ручку, он тихо сказал:

— Двери в церковь и в мою комнату никогда не заперты. Ты можешь приходить сюда, когда тебе нужно, без вопросов. Эта церковь… — защищенное место.

К моему внутреннему хаосу добавились слезы, навернувшиеся на глаза. Я хлопнула дверью, не попрощавшись. Но подавила рыдания, пока шла к своей машине в бледном сиянии звезд и фонарей. Ворон сидел на ветке дерева над моей старой Хондой. Птица, наклонив голову, тихонько ворковала. Фыркнув, я вспомнила, что уже видела ее раньше.

— Ты следуешь за мной, — я снова фыркнула. — Я не забыла о тебе. И принесла тебе кое-что.

Из кармана джинсов я вытащила горсть очищенного арахиса. Ворон с любопытством наблюдал, как я клала их на крышу машины.

— Слышала, что вороны любят угощения.