Затем я вернулся назад в реальность. Когда открыл глаза, Иуда стоял у моих ног с широко раскрытыми глазами. Он провел рукой по голове. Я никогда раньше не видел, чтобы он выглядел испуганным.

Чего боится дьявол?

Я задумался, чувствуя, как мое сознание то возвращалось, то исчезало.

— Вы все это тоже почувствовали и увидели? — спросил Оникс.

Вольфганг ответил:

— Да. Она на бензоколонке.

— Что за хрень? Как вы…

— А как ты думаешь, придурок? — раздраженно спросила Марселина. — А теперь заткнись, пока я не закончу с заклинанием.

Капризная старуха. Яд взорвался у меня в груди, как крошечная бомба. Мое тело затряслось, пытаясь превратиться в демона, но это не имело значения. Я умирал. Я собирался умереть, так и не сказав Блайт, что люблю ее. Моя смерть придет с осознанием того, что я нашел то, на что претендовал, только для того, чтобы подвести ее. Печаль охватила меня, и впервые за сотни лет мне хотелось заплакать.

Ведьма заговорила хриплым голосом.

— Смерть пришла.

— Что? — спросил я, чувствуя, как что-то забурлило в моей крови, когда ведьма произнесла заклинание. Теперь вокруг нас собралось еще больше ведьм, они стояли на коленях и размахивали кристаллами на серебряных ниточках. Даже ивовые лозы покачивались вместе с ними.

— Ты не хочешь ничего сказать?

Иуда ответил:

— Жнец.

— Отчим Блайт, или тот, кто вселился в него...

Оникс прервал его:

— Мы думали, что он — демон. Все они были демонами.

Вольфганг мысленно сопоставил все это.

— Мы не можем ни увидеть его, ни найти. Он молчит. Иуда чувствует смерть. Бафомет — это Жнец.

Я возразил:

— Жнецов больше не существует. Они самые могущественные существа на свете. Как тысяча легионов демонов, вместе взятых. Они — воплощение смерти. Самые настоящие.

— Да. Жнец уже здесь. Я чувствую это, — сказал Дьявол, и его слово всегда было окончательным. Он знал.

Я поклялся.

— Моя Собственность связана с чертовым Жнецом?

—

Наша Собственность, — перебил Оникс.

— Да, — согласился Вольфганг. — Наша.

Иуда только скрестил руки на груди, все еще выглядя встревоженным.

— Что за хрень? — спросил я, приподнимаясь на локтях, боль немного утихла. Старуха приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на меня, прежде чем продолжить свое заклинание. Они спасали меня. Неохотно, но, черт возьми, я был не против.

Оникс сказал:

— Мы все видели ее, когда прикасались друг к другу. Это можно сделать, только если вы объявили себя парой. Полиамория (

тип отношения, в которых у человека может быть более одного партнера одновременно. При этом все участники отношений знакомы друг с другом, могут дружить и общаться)

невозможна. Мы — ее партнеры, а она — наш трофей.

— Нет, черт возьми, — выплюнул я. — Ни за что. Она — моя.

Где-то вдалеке послышался взволнованный голос Есении.

— Стоит мне отвернуться на мгновение, и начнется настоящий ад. Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу. Мне жаль...

Марселина прервала свою внучку, обращаясь ко мне:

— Ты не исцелен полностью, но вполне здоров, чтобы добраться до нее. Запечатление — это сильнейшая магия, которая существует в мире. Это магия любви, самая глубокая вещь во всех мирах. Если вы оба ей нужны, вам нужно прикоснуться к ней и подумать о ней и о том, что вы ей нужны. Это поможет. Я приложу немного усилий, чтобы помочь. Хотя, я уверена, что с возвращением Иуды вам это не понадобится.

— Спасибо, Марселина, — сказал я, встретившись с ней взглядом. — Правда. Спасибо. — Она могла оставить меня умирать, убить так же, как я убил ее. Но она этого не сделала. Ведьма была лучше меня, и я был благодарен ей за это.

Она кивнула, и ее взгляд немного смягчился. Старая летучая мышь питала ко мне слабость даже спустя столько лет.

— О, и мы просим прощения за то, что каждый год устраиваем в вашем доме погром, — добавил я.

Она уронила свой хрустальный шар.

— Я так и знала, что это вы, несчастные Парни Хеллоуина...

Оникс и Вольф прикоснулись ко мне, и мы закрыли глаза. В последний момент другая рука коснулась моей ноги, и мы исчезли прежде, чем она закончила фразу. Если бы мне суждено было погибнуть, сражаясь с чертовым Жнецом, я был бы рад в последний раз сразиться с Марселиной. Падая в темноту, я задавался вопросом,

как можно победить смерть?

***

БЛАЙТ

Оцепенение охватило меня, словно подводное течение, и затянуло в белое одеяло. Так я чувствовала себя в том сне, который напоминал реальность. Но это был не сон наяву, а просто белизна... небытие. Забавно, но я думала, что после смерти ничего нет. Затем увидела ее. Она сидела на троне из серых костей, держа в руках посох. На его вершине сидел ворон и смотрел на меня, когда я приближалась.

— Ты можешь мне помочь? — спросила я женщину.