— Я пришел предупредить тебя. Верить мне или нет, твой выбор. — Он повернулся, чтобы уйти, но замер на месте. — Может быть, когда Призрак успокоится, ты подумаешь о том, чтобы пригласить меня на следующую... церковную службу. Я умираю от желания посетить ее.

В мгновение ока он исчез.

— Гребаный урод! — сказал Оборотень. — Ты в порядке, малыш?

Я обернулся, кипя от злости, и увидел, что Волк бережно обнимал Блайт. Заметив мой взгляд, он медленно ослабил хватку.

— Да, — прошептала она, разглаживая футболку. — За что ты его так ненавидишь? Кажется, он всего лишь предупреждал нас.

Брови Волка поползли вверх, и я почувствовала веселье Оникса. Они бы никогда не осмелились задавать вопросы мне в таком состоянии — не возбужденной, не злой. Но она это сделала. Это было нормально для нее.

— Наши отношения с вампирами носят стратегический характер. У каждого клана есть свои обычаи, свои маленькие чертовы ловушки и уловки. Политика между нами сложна и насчитывает тысячи лет. Нельзя позволять никому думать, что они тебе слишком нравятся, иначе они выйдут за рамки дозволенного. Винсент, например, не выводил меня из себя уже лет десять или около того, но ему нравится танцевать у самой черты, просто чтобы подразнить меня. Я никогда не забуду, сколько раз он отказывался помочь нам снять проклятие... или спасти похищенных женщин.

Оникс добавил:

— Или сообщить мне любую информацию о том, кто мой отец, и где он может быть.

Она вздохнула и потерла глаза.

— Я устала.

— Давай уложим тебя в постель. — Я подхватил её своими сильными руками в мгновение ока, и отнес ее на чердак. Она закрыла глаза и прижалась к моей груди, так что выступающие кости ее не беспокоили. Она так хорошо относилась ко мне, к нам и к этой жизни. Это было замечательно. Каким-то образом рядом с ней я чувствовал себя сильнее, мои способности обострялись, а потребность находиться в своей истинной форме становилась острее, чем когда-либо. Она как будто придавала мне сил. Возможно, это произошло из-за того, что я нашел свою любовь. Я не был уверен. Все, что я знал, это то, что любовь соединила наши души навечно. Это связь была покрыта тайной и могуществом. Но моя возросшая сила была очевидна. Даже Винсент, казалось, заметил это. Когда я укладывал ее в постель и снимал с нее обувь, то снова превратился в мужчину, чтобы поместиться в кровать и лечь рядом с ней. Она была такой хрупкой, ее так легко напугать, а тело девушки так быстро уставало. С этого момента защищать ее от себе подобных станет делом моей жизни. Притягивая ее к себе, я пообещал:

— Я всегда буду защищать тебя, Маленький Призрак, от этого темного и извращенного мира монстров. Ты — моя.

***

В ночь на Хэллоуин леса были полны жизни. Мне понравилось, как рассеялась завеса, которую принес с собой Хэллоуин. Это была необычная годовщина для меня и моих мальчиков. Ночь, когда мы потерпели неудачу, проклинали и убивали. Название праздника, которое будет преследовать нас и даст нам наши титулы.

— Винсента нигде нет, — выплюнул Вольфганг. — Волки прочесали лес и не нашли никаких следов, даже проклятого или заблудившегося упыря. Может, тебе не нравятся ведьмы, но они сотворили чертовски хорошее заклинание. Что бы ни насылало на Блайт упырей и целые легионы, нам не придется разбираться с этим до окончания Хэллоуина.

Я пнул ветку.

— Мой дым тоже ничего не улавливает. Возможно, тот, кто охотился за ней, просто хотел испытать меня, Архидемона Ясеневой рощи. Как только они поняли, что у них нет шансов, они проиграли. Все могло быть слишком просто.

Оникс размышлял, разводя костер. Парень не мог находиться в лесу достаточно долго, чтобы не разжечь костер. Дракон и пироманьяк. — Как-то слишком просто, тебе не кажется? И теперь, когда Винсент внезапно оказался завербован... вампиры заботятся только о своих.

Пожав плечами, я посмотрел в зеркало, которое висело на кленовой ветке. Грим в виде черепа идеально подходил для сегодняшнего сюрприза.

— Не все считается заговором. Блайт — смертная, находящаяся под защитой Архидемона, дракона-полукровки и вампира, оборотней, ведьм и множества других вечно сующих свой нос в чужие дела бессмертных придурков. Кто в здравом уме будет настолько глуп, чтобы продолжать преследовать ее?

Пламя запульсировало зеленым. Прошло около ста лет, а я все еще не понимал, что это значило, если вообще имело какой-то смысл.

— Что, если тот, кто это сделал, сумасшедший, — размышлял он. — Существо, которому нечего терять.

За меня ответил Волк, видя, как растет мое раздражение.