Месяц назад я дала эксклюзивное интервью изданию «Империал Инквайрер» после неудавшегося взрыва Капитолия. На национальном телевидении я рассказала публике всё, начиная с Той Ночи и заканчивая событиями в Капитолии Бореалиса. Я ничего не утаила, включая письма и моё Пробуждение. У людей были вопросы, и я не хотела держать нацию в неведении. В конце концов я объяснила свою новообретенную решимость стать королевой.

Несмотря на все несовершенства, я не доверяю исправление этой страны никому, кроме себя.

Однако, когда я раздвинула шторы этим утром, я не увидела охотников на Лунных ведьм с вилами. Вместо этого я услышала далекие радостные крики и музыку — и фейерверки, которые я по ошибке приняла за выстрелы. Сердце переполнилось облегчением. Сегодня День Коронации.

Снаружи зала собраний, пахнущего священным ладаном, начинает играть музыка, и у меня перехватывает дыхание. Почти пора выходить к гостям в главный зал. Странно думать о том, что это мой день, а не Финна.

Джианна встает и пересекает комнату, останавливаясь рядом со мной. Мы ловим взгляды друг друга в зеркале, и она склоняет голову набок.

— Что это за вид?

Я пожимаю плечами.

— Думала о том, как бы мне хотелось, чтобы отец и брат были здесь, — её взгляд падает на туфли, и у меня сосет под ложечкой от чувства вины. — Прости, Джи, я тут рассуждаю о своем отце, а твой...

— Элио ди Сиена мне не отец, и он получил по заслугам, — сухо отвечает она.

Я понимаю её. Элио — человек, который вырастил её и травил наркотиками. Сейчас он в тюрьме, ждет суда после того, как наш Совет признал его виновным. Его ждет встреча с Эвриномами за преступления против вампиров. Сомневаюсь, что он выживет.

Дон заперт за свои преступления в роли Мага. Он умолял меня прийти к нему, но, честно говоря, у меня не было времени — да я бы и не пошла, будь оно у меня.

— К тому же, — продолжает Джианна, и я оживляюсь. — Мой настоящий отец где-то там, и я его найду.

Я киваю. С тех пор как улеглась пыль после атаки на Капитолий, я не могу выбросить из головы слова Арадии об Иве. Если Ива пережила Первую войну, значит, где-то там у меня есть родственники с такими же правами на мой трон.

«Слишком рано думать об их поисках», — раздается голос Арадии.

Я отмахиваюсь от неё. Я ценю её мнение, но это не значит, что я с ним согласна. Я обсуждала эту идею с призраком отца, и он согласен, что это будет правильно. Еще я практикуюсь в магии теперь, когда не принимаю супрессанты, но пока мне удавалось призывать только отца и Арадию. Они оба говорят, что мне потребуется время, чтобы освоиться.

— Я сделаю это, — говорю я.

— Сделать что?

— Призову отца, чтобы он стал свидетелем сегодняшней коронации.

Джианна то открывала, то закрывала рот, после чего кивнула.

— Делай что хочешь, ты — следующая королева. Но можно мне кое-что предложить? — я молчала. Я изо всех сил старалась слушать. — Может, сначала обсудишь это с семьей? То, как ты призвала Арадию, само по себе было потрясением. Для твоих близких и народа может быть слишком, если ты призовешь еще и его.

Не могу сказать, что я была не согласна. Времена выдались тяжелыми. Тайны и обман заставили всю страну содрогнуться. Бабушка публично извинилась за свою роль в попытке скрыть письма и пообещала, что станет лучше. Люди неохотно простили её, но сомневаюсь, что они скоро об этом забудут. Нам предстоит столько работы, чтобы восстановить это королевство. Разоблачение писем — это лишь верхушка айсберга.

— Ладно, — уступила я, и Джи просияла. — Я сначала предупрежу их.

В дверь постучали, и вошел Беннет в облачении малахитового цвета поверх парадного костюма. Его глаза горели ярко-синим огнем, а кадык дернулся при виде меня. Он кашлянул.

— Пора, Ваше Высочество.

— Спасибо, советник, — ответила я.

С этими словами Беннет поспешил обратно по коридору к нефу церкви, оставив Джианну сверлить его взглядом. После хаоса в Капитолии Беннет честно рассказал прессе о том, как «Эос» шантажировала его, заставляя занять место бабушки в Совете. Эдит публично простила его и вернулась в Совет в качестве консультанта, а не полноправного члена. Похоже, люди пока приняли это, хотя горький осадок всё равно остался.

Стук трости о каменный пол в коридоре привлек наше внимание. Джи вытерла руки о свою оранжевую юбку, ободряюще кивнула мне и открыла дверь, за которой стояла бабушка Джорина. Её серебристо-каштановые волосы были туго зачесаны назад, а в проницательных глазах читалась гордость, от которой у меня сжало грудь. С поклоном Джианна оставила нас наедине.

Бабушка поцеловала меня в щеку.

— Ты выглядишь как королева.

Её землистый аромат наполнил мои легкие, и я напряглась, когда она отстранилась.

— Я хочу призвать отца на церемонию, — выпалила я, пока не струсила.

— Ты спрашиваешь или ставишь меня перед фактом?

Я замялась.

— Я не хочу никого расстраивать.