Арадия переводит свой сузившийся взгляд на Дона, который бледнеет под её взором.

— Они у королевской семьи, — отвечает она.

— Вы их опубликуете? — спрашивает кто-то еще. Ли кивает. — Да! Мы выставим их в Железном Парфеноне вместе с переводом.

— Моя сестра и я заклинали эти письма так, чтобы только Лунная ведьма могла их прочесть — мы хотели сохранить тайну нашей переписки, — признается Арадия. — Мы и подумать не могли, что наше право на частную жизнь обернут против нас. Как не думала я и о том, что мой магический сектор превратят в нечто гнусное и порочное. Лунные ведьмы не язычницы. Мы — хранители истории.

Я перевожу взгляд на сцену. Должно быть, Ли прочла письма в доме мамы. То, что в них было сказано, заставило её уйти, не поговорив со мной. Она мне не доверяла. И я не могу её винить — не после того, как я относился к ней или к Селене. В животе всё переворачивается.

В отличие от шокированных членов Совета, члены королевской семьи стоят позади Ли, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я вижу: они знали о магии Ли и, скорее всего, о письмах. И скрывали это.

— Послушайте, — произносит Дон, делая шаг вперед с микрофоном в руке. Ли вздрагивает, отстраняясь от него, и я мгновенно напрягаюсь. — Ты мертва уже сотни лет, Арадия. Откуда нам знать, что ты не выдумываешь всё это, чтобы защитить Ли только потому, что она такая же Лунная ведьма, как и ты? Мы все знаем, что у вашего вида самая высокая склонность к злу среди всех пяти секторов. Разве не так? — он обращается к толпе. Слышится несколько согласных выкриков. — Изоляция таких, как она, гарантирует общую безопасность. Стража! — он поворачивается к Сотеру, который теперь стоит рядом с Изольдой у подножия сцены. — Арестуйте её!

Ли пятится. Арадия заслоняет её собой.

— Вы все боитесь Лунных ведьм за их способность общаться с мертвыми, — выкрикивает призрак, — но именно их дар изрекать историю заставил прошлый Совет принять Закон о Лунных ведьмах, запрещающий практику лунного колдовства, чтобы никто не мог призвать предков и узнать правду об их лжи. Ли...

— Чего вы ждете? Я сказал: арестуйте её! — Дон тычет пальцем в сторону Ли.

Я в упор смотрю на Сотера, всем сердцем желая, чтобы он отказался. Сотер неохотно делает шаг. Его брови нахмурены. Он колеблется, словно не знает, кого слушать — Дона или Арадию. Технически, раз Марлоу нет, он подчиняется Совету, но и те не двигаются с места.

— Н-но... — Ли отступает, но бежать или прятаться ей некуда. Я пробиваюсь к ней на помощь. Защищать её — это мой долг. Сотер косится на своих родителей, стоящих позади Дона. Те подгоняют его взглядом. Ли — особа королевской крови, но без титула королевы она так же подвластна законам, как и все мы. Если он наденет на неё наручники, он просто исполнит приказ — приказ режима, который сейчас зыбок, как плывун.

Я толкаюсь сильнее. Несколько человек протестуют, слышны проклятия. Я игнорирую всех. Я не позволю им забрать Ли.

— Клинки! — гремит Дон. — Делайте, что велено. Арестовать...

— Ты не услышал ни слова из того, что я сказала? Ли не сделала ничего плохого! — вскрикивает Арадия.

— Ничего плохого? Она лунная язычница! — подает голос Хэммонд Бишоп. — Законы гласят...

— К черту законы! — Синтия Раэлин пересекает сцену и встает между Доном, его приспешниками и своей дочерью. — Я не дам вам её забрать.

— Синтия, отойди. Ты укрываешь преступницу, — вкрадчиво говорит Дон.

— Она — будущая королева! — Янус выходит вперед, пробираясь сквозь ряды пожилых советников, чтобы ее услышали.

Я оказываюсь у самого края сцены, Джакс сразу за мной. Глаза Изольды расширяются. Её взгляд говорит: «Отступи». Но я качаю головой. Когда я проскальзываю сквозь оцепление Клинков, они пропускают меня, глядя на меня во все глаза.

Дон усмехается:

— Как будто кто-то станет перед ней кланяться.

— Я стану, — говорю я, стоя перед невысоким помостом.

Все на сцене, включая Ли, смотрят на меня. Она в шоке прижимает руку к груди. Я хотел стать Домной, чтобы добиться правосудия, но Ли рискнула всем, включая свою силу и безопасность, чтобы сделать то, что было по-настоящему необходимо. Она заслуживает большего, чем просто моя преданность. Не разрывая с ней зрительного контакта, я медленно опускаюсь на одно колено.

Джексон и Паллас следуют моему примеру. Наступает тишина, мое дыхание становится глубже. Затем слышится шорох одежды. Я смотрю через плечо. С нерешительностью, вздрагивая, люди начинают опускаться на колени. Больше половины толпы. Несмотря на очевидные доказательства, некоторые всё еще стоят, скрестив руки и отказываясь подчиниться. Но к тому моменту, когда снова воцаряется неподвижность, такие остаются в явном меньшинстве.

В глазах Ли стоят слезы, и у меня самого щиплет веки. Не думаю, что она осознает всю важность дара, который она нам принесла. Возможность выбора — сила посильнее любой магии.