Я не стал ждать.

Я направился прямо в ее комнату в конце коридора.

Дверь была открыта. Кровать пуста. В комнате тихо.

Никакой Саванны.

Никаких следов борьбы. Никакой записки. Ничего.

Она ушла.

- Что, черт возьми, происходит, Бен? - взревел я, слова вырвались из моей груди и разнеслись по коридору, как боевой клич.

Я никогда раньше не проявлял к нему жестокости - ни разу. Но в этот момент моя сдержанность лопнула. Я схватил его за рубашку и прижал спиной к стене, кулаки сжаты, дыхание прерывистое. Он был единственным человеком, который мог дать мне ответы, в которых я нуждался. Единственный, кто мог бы привести меня к ней.

- Что, блядь, произошло? - снова рявкнул, слова рассыпались под тяжестью охватившей меня паники.

- Брюс, - сказал он. Всего одно слово. Но оно поразило, как пуля.

Все мое тело похолодело.

- Я видел его, - продолжил Бен. - Использовал путь к отступлению. Он был в здании.

Рычание вырвалось из моего горла, когда я ударил кулаком по стене, гипсокартон треснул под моими костяшками пальцев. – БЛЯТЬ!

Я спроектировал это здание как крепость - каждый дюйм его был создан для защиты. Безопасное убежище для таких, как она. Для людей, которые хотели спрятаться от посторонних. А теперь? Теперь то, что должно было скрывать ее, только что стало оружием, использованным, чтобы забрать ее у меня.

У каждого кондоминиума был свой собственный маршрут эвакуации, вписанный в поэтажный план для конфиденциальности и безопасности. Скрытый путь, вариант для клиентов, которым требовался дополнительный уровень защиты. Предполагалось, что это будет ее убежище. Вместо этого я разработал план, который доставил ее прямо в руки дьявола. Я должен был знать лучше. Должен был обезопасить это. Должен был быть там.

Неудача обвилась вокруг моего горла, как петля. Я был прямо снаружи. Она была по другую сторону двери. И я, черт возьми, подвел ее.

Снова.

Бен не стал ждать. Он уже шел по коридору, сосредоточенный, с плотно сжатыми челюстями. - Пошли, - сказал он. - Я позвоню Нике.

Я последовал за ним, сердце колотилось, кулаки все еще были сжаты по бокам. Каждый шаг обжигал яростью и сожалением.

Брюс овладел ею.

И на этот раз ... на этот раз я не был уверен, что получу ее обратно.

Не думай так. Не думай так, черт возьми.

Мой телефон зазвонил, вибрируя у моего бедра.

Не раздумывая ни секунды, я ответил на это молитвой. - Саванна?

- Это Милли, - ее голос прозвучал как удар хлыста, резкий от страха. - Почему ты спрашиваешь, Саванна ли это? Что ты сделал, Джексон Эрл Уэстбрук?

У меня внутри все перевернулось. Я даже не посмотрел на определитель номера — и теперь… У меня не было на это времени.

- Ты избегал меня весь чертов день, Джексон. Ее телефон выключен, а ты не отвечаешь на мои звонки. Ты можешь либо сказать мне, где она, либо я найду ее сам.

— Милли... - я попытался заговорить, но она оборвала меня.

- Нет. Не смей говорить «Милли» мне. Она не просто какая-то девчонка, Джексон! - ее голос сорвался — всего на секунду, — но это подействовало сильнее любого крика.

- Черт возьми, Миллисент, я это знаю, - рявкнул я громче, чем хотел. Ярость выплеснулась из меня, и я выместил ее на единственном человеке, которого не мог позволить себе потерять.

Она замолчала.

А затем, мягче, прерывая все это: - Что случилось, Джакс?

- Это долгая история, - пробормотал я, проводя рукой по лицу. – И рассказывать ее не мне. Мы зайдем, когда закончим в офисе.

Я снова услышал ее голос — обеспокоенный, вопрошающий, — но все равно повесил трубку.

Она этого не заслуживала. Только не она. Но если бы я остановился, чтобы объяснить, я бы сломался.

Ника уже была в офисе, когда мы приехали, не сводя глаз со стены мониторов, которые мерцали, как живой, дышащий центр управления. Ее пальцы порхали по клавиатуре, вызывая кадры, как будто она была режиссером проклятого фильма.

- Вы оба идиоты, - пробормотала она, не поднимая глаз, ее не беспокоил тот факт, что она разговаривала с двумя самыми богатыми мужчинами Манхэттена. С другой стороны, Ник построила свою собственную империю за кулисами. А прямо сейчас? Мы были абсолютными идиотами. - Кем, черт возьми, ты себя возомнил? Проводишь исследования за моей спиной? Если бы ты сказал мне, я могла бы остановить это. Я могла бы предотвратить это.

Она не ошиблась. Ни капельки.

Но в ее голосе было не просто разочарование — было что-то более серьезное. Вина. Ярость. Та ярость, которая исходила от осознания того, что ты мог бы предотвратить катастрофу, если бы кто-то просто позволил тебе. Я увидел это по тому, как напряглась ее челюсть, по тому, как ее пальцы забарабанили по клавиатуре, словно в этом были виноваты сами клавиши.