Она не стремилась привлечь к себе внимание, но ей это удалось — даже пальцем не пошевелив. Это платье не предназначалось для соблазнения. Это была броня. Тихое проявление власти. И каким-то образом это делало ее еще более смертоносной.

Мое тело отреагировало раньше, чем мой разум успел опомниться — жар распространился по позвоночнику, пульс застучал у основания горла. Я переместился, руки сжались в кулаки по бокам, просто чтобы не дать им дотянуться до нее. Каждый дюйм контроля, который у меня был ... пропал.

Потому что в этом и заключалась проблема. Она была не просто красивой. Она была сногсшибательной. И я понятия не имел, как мне пережить ночь, не показав каждую трещинку, которую она внесла в мое самообладание. Она не была моей. Но смотреть, как она идет ко мне в этом платье? На долю секунды — это все, чем я хотел ее видеть.

Она выбрала это платье не для того, чтобы произвести на меня впечатление. Она выбрала его, чтобы скрыть. Чтобы прикрыть каждый дюйм своей кожи.

Реальность всего этого обрушилась на меня, как тонна кирпичей. Каждый раз, когда я видел ее — в каждом наряде, в каждый момент — она прикрывала себя. В теплую погоду с длинными рукавами. Высокий вырез. Ничего откровенного. Ни разу. Потому что там было больше шрамов.

Теперь я знал это. Не только тот злобный, которого я видел. Но и другие. Шрамы, которые никто не должен был увидеть.

И все же... она украла воздух из моих легких. Ткань переливалась под золотистыми огнями Метрополитен-центра, облегая ее талию, расширяясь на бедрах ровно настолько, чтобы весь зал замер. Никакого разреза. Никакого выреза. Ни единого сантиметра кожи на ее руках и лице.

Моя челюсть сжалась, когда я шагнул вперед, инстинкт подтолкнул меня к ней, прежде чем логика смогла удержать меня.

Она медленно осмотрела комнату, ее глаза были расчетливыми, осторожными. Как будто она знала, что за ней наблюдают. Ее взгляд нашел мой, и все во мне напряглось. Потому что в тот момент мир мог быть объят пламенем…А я все равно видел бы только ее.

Я вошел в круг ее интересов, достаточно близко, чтобы уловить тонкий аромат ее духов — ванили и, возможно, жасмина, мягкий и чертовски смертоносный.

- Саванна, - тихо позвал я.

Она слегка вздернула подбородок, одарив меня той осторожной, отработанной улыбкой, которая никогда не касалась ее глаз. - Джексон.

Я наклонился и запечатлел поцелуй на ее щеке — достаточно невинный для камер, для гостей, для истории, которую мы продавали. Но моему телу было наплевать на представление.

Электричество пронзило меня, как будто я прикоснулся к чему-то запретному. Ее кожа была теплой, мягкой. Я задержался на секунду дольше, просто вдыхая ее. И когда я отстранился, мне пришлось сжать кулаки, чтобы убедиться, что возбуждение, горящее у меня внутри, не отразилось на моем лице — или, что еще хуже, под моими штанами.

- Ты выглядишь... - прочистил горло. - Не так, как я ожидал, но красиво.

Она снова улыбнулась, на этот раз мягче. - Прошу прощения за платье.

- Это был «Оскар де ла Рента», - сказал я, приподняв одну бровь. - Большинство людей не возвращают платье, которое стоит дороже машины.

- Я не верну, - сказала она, пожав немного плечами. - Я просто… Это уже было в моем шкафу.

Еще одна ложь. Я знал, что она купила его сегодня утром. Я видел, как несколько часов назад на ее счет поступили деньги от «Bergdorf Goodman». Но я не стал настаивать на этом. Я просто кивнул и скрыл правду, как и делал до этого.

- Тебе это идет.

Она моргнула, застигнутая врасплох на полсекунды, прежде чем прийти в себя.

Я слегка повернулся и кивнул в сторону края толпы, жестом подзывая Бена. Он уже наблюдал за нами, сливаясь с морем черных костюмов и шелковых платьев, как будто принадлежал к этому миру.

- Я хочу тебя кое с кем познакомить, - сказал я. - С близким другом. Сегодня вечером он будет часто бывать рядом, и если меня уведут, я бы предпочел, чтобы ты не была одна.

- Одиночество меня не пугает, - тихо сказала она.

- Нет, - ответил я, встретившись с ней взглядом. - Но так должно быть.

Это было безмолвное предупреждение, к которому я должен был прислушаться. Ее одиночество пугало меня больше, чем все, что я был готов признать.

Подошел Бен, и я отступил в сторону ровно настолько, чтобы представить их.

- Саванна, - сказал я, указывая рукой перед собой. - Это Бенджамин Форд.

Бен слегка кивнул — спокойный, уверенный, уже входящий в свою роль.

- Бен - мой старый друг. Он позаботится о том, чтобы тебе сегодня ничего не понадобилось.

Саванна с невозмутимым видом протянула руку. - Очень приятно познакомиться, Бен, но со мной не нужно нянчиться.

Бен бросил на меня быстрый взгляд, прежде чем слегка наклонился — ровно настолько, чтобы привлечь ее внимание, хотя и слишком близко, на мой взгляд.

- Вообще-то, мне, возможно, понадобится няня, - сказал он, указывая на другой конец комнаты. - Видишь вон ту женщину?

Я проследил за его взглядом и увидел рыжую девушку, которую никогда раньше не видел, глаза которой были прикованы к Бену, как к десерту.