— В детстве я умоляла родителей купить мне хомячка. Прошло несколько лет, прежде чем они наконец сдались и разрешили мне завести его. Я была в восторге. Честно говоря, мое одиннадцатилетнее сердце было на седьмом небе от счастья. Я назвала его Мистером Обнимашкой, потому что он был самым мягким и милым хомячком на свете. — Грустная улыбка растягивает ее губы. — Каждый вечер я часами разговаривала с ним. Я делала все: чистила его клетку, кормила его, меняла воду, и вот однажды... — Она сглотнула, эмоции отражались на ее лице. — Она дала ему шоколад. Положила в его клетку целую плитку. К тому времени, как я увидела, он уже медленно и мучительно умирал. — Ее взгляд скользит к Дженсену Эклсу, который поднимает глаза, словно спрашивая: «А при чем тут я?».

— У Дженсена, может, и лучший хозяин в мире, но я не буду подвергать его опасности, рассказывая им, что мы вместе. Это означало бы, что мишень на моей спине распространится на вас обоих, а я слишком вас люблю, чтобы так поступить.

— Вау, твоя сестра психопатка, — ворчит Калеб, и я киваю в знак согласия. Какой ужас.

Чем больше я узнаю о ее отношениях с сестрой, тем больше я ненавижу ее семью. Как ее родители могли позволить Мариссе так поступать? Как минимум, ей нужно было пройти курс психотерапии.

— Разве я не знаю? — Она снова вздыхает и играет с краем своего стаканчика. — Но в присутствии других она может вести себя очень мило. В данном случае она пролила несколько крокодиловых слез и сказала нашим родителям, что это был несчастный случай, что она не знала, что шоколад ядовит для хомячков, хотя я повесила заламинированный список запрещенных продуктов прямо над клеткой, чтобы не напортачить. — Она пожимает плечами и качает головой, и мне приходится бороться с желанием обнять ее и крепко прижать к себе.

— Она ведьма, — продолжает она хриплым шепотом, от которого щемит сердце. — И она точно наложила заклинание на моих родителей, чтобы они всегда видели в ней невинную маленькую девочку, которая заслуживает всего на свете.

— Пусть карма сделает свое дело, дорогая. — Шона внезапно появляется с подносом и собирает заказ за стойкой. — Я уверена, что рано или поздно они усвоят урок.

— Я надеялась на это почти всю свою жизнь, Шона, — говорит она с глубоким вздохом и заправляет прядь волос за ухо. — Твои слова да Богу в уши.

— В любом случае, — она поворачивается ко мне, и в ее глазах загорается новая искра, —они не имеют значения. Но ты имеешь. Как насчет того, чтобы зайти ко мне попозже? — спрашивает она, прикусив губу и хлопая ресницами, глядя на меня. — И ты сможешь получить все поцелуи, которые пожелаешь.

Мой взгляд прикован к ее губам, а дразнящие нотки в ее голосе вызывают дрожь по спине. Я ерзаю на стуле, чувствуя себя неловко, потому что мой член, очевидно, тоже это заметил.

— Договорились, — выдавливаю я, и ее тихий смешок, срывающийся с ее губ звучит как музыка для моих ушей.

— Прекрасно, — мурлычет она, облизывая губы. — Я буду ждать.

Она кладет деньги за кофе на стойку и уходит, покачивая бедрами, крепко сжимая в руке стаканчик с кофе. Однако ее осанка меняется, как только она выходит на улицу и ее сестра обращается к ней. Вместо того, чтобы слушать, она демонстративно надевает наушники и уверенно продолжает свой веселый путь, высоко подняв подбородок.

— У меня плохое предчувствие, — признаюсь я Калебу, и он кивает. Это неприятное урчание в животе, то же самое чувство, которое возникает в доме с привидениями, когда из-за любого угла может выскочить монстр.

— Не у тебя одного.

Глава 26

Ник

— О, только не снова, — стону я и щиплю себя за переносицу, когда вижу Джея, прислонившегося к дереву всего в нескольких метрах от меня. На нем длинное темно-зеленое пальто с золотыми вставками, в котором он мог бы выйти на подиум, а в руке он держит бутылку воды дорогой марки. Я предполагаю, что это только потому, что Калеб не обслуживает его в своем кафе. Не помню, чтобы он когда-либо пил что-то, кроме кофе или, может быть, чая. — Лорен. Мудак на базе.

Она следует за моим взглядом, ее лицо сразу же мрачнеет, и она крепче сжимает в руках маленькую тыкву. Мы только что устроили небольшое соревнование, кто из нас сможет построить самую высокую декоративную башню из тыкв, и я чуть не проиграла.

— Хочешь, я брошу в него тыквой? — Она подбрасывает в воздух тыкву размером с кулак, чтобы продемонстрировать. — Скажи только слово, и я сделаю это. С удовольствием. Постараюсь, чтобы это выглядело как несчастный случай.

— Не искушай меня, — шепчу я.

— Ты можешь сбежать? — шипит она, но я едва заметно качаю головой. Я не собираюсь давать ему то, что он хочет, а если я сбегу, это только укрепит его мнение обо мне.

Осенний фестиваль состоится в эти выходные, и нас с Лорен вызвали, чтобы мы установили последнюю партию свежих украшений, таких как сено и тыквы.

Вторая поставка тыкв прибыла час назад. Мы уже потратили все утро, расставляя первую партию вдоль витрин, в беседке и по всему парку, играя с разными размерами и цветами, пока не остались довольны результатом.

Боже, я и представить себе не могла, сколько на самом деле существует видов тыкв. Половина из них едва ли кажутся настоящими.