— Отлично. Теперь нанеси средство ниже шеи. Убедись, что оно тщательно впиталось. — Я наблюдаю, как она нежно втирает шампунь в шерсть маленького котенка. — У тебя отлично получается!

— Правда? — спрашивает она. Затем она внезапно напрягается, когда котенок протестует. Черт, эта кошка узнала, что у нее есть голос и, безусловно, использует его. Даже я никогда не встречал такой голосистой кошки.

— Что происходит? — спрашивает она, ее голос становится на октаву выше и полный паники. — Почему она снова кричит? Боже, я делаю ей больно? Ты уверен, что с ней все в порядке?

Я стараюсь не смеяться, но у меня вырывается фырканье.

— Все в порядке, Ник. Я почти уверен, что она просто не любит воду.

— Хорошо. — Она делает глубокий вдох, и ее плечи начинают опускаться, когда напряжение покидает ее тело. — Я понимаю. Я с тобой, маленькая кошечка. Честно говоря, если у меня ванна не с пеной, тремя бомбочками для ванны с ароматом ванили и двумя резиновыми уточками по имени Перри и Дейзи, я ухожу. А это, — она смотрит на шампунь от блох, — определенно не то. Ну, давай начнем. Ты вся намылена. Думаю. Что теперь? — она смотрит на меня. — Это должно впитаться?

— Теперь поставь ее под кран и смой. Постарайся не намочить голову.

— Поняла.

Она вздрагивает, когда кошка извивается в ее руках, пытаясь вырваться. Однако, к чести Ник, она держит животное идеально. Ее пальцы обхватывают ее так, что у нее нет возможности вырваться.

— Теперь возьми эту губку, — говорю я и протягиваю ее ей, затаив дыхание, когда запах ее шампуня достигает моего носа. Она пахнет ванилью и корицей, уютным домашним вечером, и, возможно, это стало моим любимым запахом. Я быстро прочищаю горло. — Намыль ее и помой ей голову. Не попадай в глаза.

— Хорошо. — Она глубоко вздыхает, ее пальцы осторожно двигаются по мордочке маленького существа, быстро отрываясь, когда оно зевает.

— Видишь, теперь не так уж и плохо, да?

Она бросает на меня сердитый взгляд через плечо, а я улыбаюсь, делая шаг назад.

— Слева от тебя лежит полотенце. Вытри ее, когда закончишь, а я приготовлю грелку.

— Грелку?

— Да. Котятам этого возраста нужно тепло, — бормочу я и поворачиваюсь, чтобы уйти. Мне нужно побыть минутку в другой комнате, чтобы вдохнуть этот чертов воздух, не пропитанный ее запахом.

Потому что это сводит меня с ума.

Моя неспособность думать, когда она рядом, то, как ее присутствие делает все возможное, чтобы заглушить каждую крупицу логики в моем мозгу — как она может так очаровывать меня? Я знаю ее меньше недели.

Насколько я знаю, она может быть серийной убийцей. Черной вдовой, которая отравила своего бывшего, и придумывает паутину историй о том, как он изменил ей с ее сестрой.

Но я склонен ей верить. Такой уровень отчаяния невозможно подделать.

Находя грелку на автопилоте, я не могу не задаться вопросом. Она появилась из ниоткуда, принеся с собой вихрь... и, по-видимому, кошку-призрака. О боже.

Я сжимаю переносицу между глазами и со вздохом улыбаюсь.

Черт возьми, что она со мной делает?

Когда я возвращаюсь в смотровую, то нахожу ее баюкающей котенка на руках. Брови Ник благоговейно сведены, и она тихо воркует с котенком, нежно поглаживая его по голове. Я останавливаюсь и достаю свой телефон. Что-то заставляет меня быстро сфотографировать эту безмятежную сцену. Надеюсь, однажды, когда она будет меньше паниковать, она вспомнит сегодняшний день с нежностью и обрадуется, что я сделал снимок.

Затем я сразу же отступаю назад, пока снова не исчезаю в коридоре, прислоняясь головой к прохладной стене и делаю глубокий вдох.

Я никогда не утверждал, что знаю, каково это — испытывать «детскую лихорадку», но, возможно, я подхватил «кошачью лихорадку», наблюдая за этими двумя. «Ник-лихорадка». Что бы это ни было, я мог бы часами смотреть на них.

— Генри?

Я качаю головой и глубоко вдыхаю, когда слышу, как она зовет меня шепчущим криком.

Возьми себя в руки, Генри. Я не был так сильно влюблен в девушку со времен Синди Лоусон в старшей школе.

Расправив плечи, я снова заворачиваю за угол под ее встревоженным взглядом.

— Все в порядке? — шепотом спрашивает она, но поспешно подносит палец к губам, когда я открываю рот, чтобы ответить. — Подожди. Она спит. Давай насладимся этой блаженной тишиной и поговорим позже.

— Подержи ее еще секунду, — отвечаю я таким же тихим голосом, подключаю планшет и достаю из-под стола коробку и одеяло. Секунду спустя я соорудил гнездышко для кошки и жестом показываю Ник положить ее в него.

— О нет, — ругается она, но голос ее снова становится нормальным, когда котенок снова начинает мяукать. — Я разбудила ее.

— И я уверен, что она не раз ответит взаимностью, — говорю я со смешком. Когда я подхожу к тому, что называю своим «кухонным шкафом», моя собака следует за мной в надежде на угощение.

— Детская бутылочка?