Она кажется такой привыкшей все делать сама, такой решительной, чтобы справиться со всем самостоятельно.

Но я не допущу, чтобы у нее начались проблемы со здоровьем, если смогу это предотвратить. Я только надеюсь, что однажды она доверится мне — что я смогу стать тем человеком, к которому она обратится, когда ей понадобится поддержка. На сердце становится теплее от осознания того, что я поступил правильно, отправив котенка домой с ней. Я не сомневаюсь, что они смогут исцелить друг друга.

— Ключи от машины?

Бормоча, она вытаскивает их из кармана и кладет мне на ладонь. Ее машина припаркована прямо перед моей, поэтому я быстро беру котенка и кладу коробку ей на колени, а сам сажусь за руль.

— А теперь можно мне кофе? — спрашивает она и громко зевает.

— Еще немного, — заверяю я ее, как если говоришь малышу, что он получит что-то завтра, но на самом деле имеешь в виду, что «никогда».

— Почему бы тебе не закрыть глаза на минутку?

— Я не могу, — пытается она возразить, ерзая на сиденье, чтобы усесться. Я незаметно включаю подогрев сидений, надеясь, что тепло поможет ей расслабиться.

— Черт. Тебе кто-нибудь говорил, что ты выглядишь сексуально, когда командуешь?

Я почти не слышу ее из-за шума двигателя, но, когда слышу, замираю. Она считает меня сексуальным?

— Но мне нравишься больше, когда ты милый.

К тому времени, когда мы добираемся до ее дома, она едва держит глаза открытыми. Ее голова постоянно опускается вперед, когда она погружается в сон. Тем временем мои мысли кружатся вокруг того, в чем она призналась.

— Я не заснула, — бормочет она, надув губы, и отпирает входную дверь. Дженсен проносится мимо нее, любопытно разглядывая новое место, но я думаю, что она не против.

— Конечно, — дразню я ее, а она закатывает глаза и поворачивается к двери. Она сунула мне в руки коробку со спящим котенком, чтобы найти ключ, а теперь забирает ее обратно и направляется в гостиную.

— Ты уже придумала имя?

— Нет, — тихо признается она, снимая куртку и вешая ее на перила лестницы.

— Извини, крючок, наверное, раздражал Хаос; она его сбила, а я еще не успела его повесить обратно. Чувствуй себя как дома.

Ник уходит туда, где, как полагаю, находится ее гостиная, и я закусываю губу, чтобы не рассмеяться, когда она чуть не натыкается на дверной косяк. Она даже не пытается больше сопротивляться моему присутствию здесь. Должно быть, она выдохлась.

— Почему? — спрашиваю я, после того, как снимаю обувь и забираю Дженсена от задней двери на кухне, где он угрожал физической расправой листику за окном.

Она бросает на меня взгляд, но затем снова возвращается к наблюдению за котенком, сидя на полу и опираясь локтями о кофейный столик. Она все время опускает голову и прикрывает рукой широкий зевок.

— Посмотри, какая она милая, — бормочет она, и на ее губах появляется небольшая улыбка. — Такая крошечная. Такая прелестная. Такая тихая.

— Давай, садись на диван, а я приготовлю ей следующий прием пищи.

— Я могу...

— Я сам, Ник, — говорю я решительным тоном. Она довольно независимая женщина, я это знаю, но чего я не понимаю, так это ее упрямства принимать помощь. — Сядь.

Ник смотрит на меня так, словно собирается затеять драку, но в конце концов ее плечи расслабляются, и она сдается.

Хорошо.

Я нахожу все необходимое на кухонном столе. Когда я возвращаюсь в гостиную, я замираю в дверном проеме.

Ник свернулась калачиком на диване, положив голову на мою собаку, которая устроилась на нем как дома и выглядит ужасно довольной. Когда я вхожу, он бросает на меня взгляд, который говорит: «Заткнись, она спит», — прежде чем снова опустить голову и тоже закрыть глаза.

Я замечаю покрывало, накинутое на кресло, и тихонько ставлю бутылочку на стол. Когда осторожно укрываю ее покрывалом, она начинает шевелиться, и я задерживаю дыхание — но, к счастью, ее дыхание почти сразу выравнивается.

— Да, да, — шепчу я, когда безымянный котенок жалобно хнычет. — Я знаю, что ты голодна. Я с тобой, маленькая безымянная. — Я прижимаю ее к груди и улыбаюсь, когда она сразу же присасывается к бутылочке. — Ты ведь маленький боец, да?

Глаза Дженсена следят за мной, когда я иду к другому концу комнаты, тихо воркуя с маленьким животным в моих руках. К счастью, она успокаивается, когда ест.

— С тобой все будет хорошо.

Я обвожу взглядом ее дом, осматривая все вокруг. Я прохаживаюсь по гостиной, пока кормлю котенка. Это прекрасный дом. В нем так уютно, но в то же время есть такая уточенная роскошь, что я сразу понимаю, что он стоит чертовски дорого.

Ее полки заставлены книгами и фотографиями. Я подхожу ближе к одной из них, пытаясь заглянуть, но останавливаюсь. Когда я стал человеком, который шпионит, пока хозяин спит на диване?

Но с другой стороны, разве это подглядывание, если все это выставлено на всеобщее обозрение? Наверное, нет, верно?