— Ладно, во-первых, я не думаю, что дух Рождества когда-нибудь уходит, — заявляю я, тыча в нее пальцем, полностью осознавая, что выгляжу глупо. Но мне все равно. Для чего еще нужны друзья? — Он всегда здесь, — добавляю я с чрезмерно эмоциональным дрожанием в голосе и кладу руку прямо над сердцем.

— И во-вторых, если ты собираешься осуждать меня за то, что я достала имбирный сироп еще до Дня благодарения..., — продолжаю я уже нормальным тоном и тянусь за бутылкой. — Тогда купи себе свой собственный.

— Беру свои слова обратно! Беру обратно! — быстро говорит Ник, хватая бутылку и прижимая ее к груди.

— Я так и думала.

Она надувает губы, открывает бутылку и наливает щедрую порцию сиропа в свой кофе.

Переезд сюда с Ник — лучшее решение в моей жизни. Когда Ник оказалась на дне, я предложила ей начать все с чистого лица. Она только что застала своего жениха в постели со своей сестрой, сразу после того, как бросила актерскую карьеру, чтобы сосредоточиться на свадьбе и создании семьи. А я? Сочетание сумасшедшего графика работы и славы стало удушающим, и я поняла, что потеряла себя.

Я не просто перестала быть счастливой. Я забыла, каково это — чувствовать радость.

Я всегда стремилась к чему-то лучшему, к чему-то большему, не позволяя себе насладиться своими достижениями. Все из-за страха разочаровать свою семью и желания, чтобы они меня заметили. Безрезультатно.

Поэтому, прежде чем мое тело решило сдаться, я решила, что пора остановиться.

Где-то между второй банкой мороженого с арахисовым маслом и четвертым коктейлем после того, как Ник рассталась со своим женихом и отреклась от своей семьи, я нашла объявление о самых очаровательных виллах на берегу озера. Мы влюбились с первого взгляда. Последовало несколько недель бумажной волокиты и сборов. И вот мы здесь.

Уэйворд Холлоу. Очаровательный маленький городок, уютно устроившийся между горами, озером и гектарами леса, который осенью окрашивается в самые потрясающие цвета.

Оказалось, что этот городок был именно тем, что нам нужно. Через неделю после переезда мы обе поняли, что идеально вписываемся в эту атмосферу. Ник влюбилась в Генри, хотя я на 85 % уверена, что к тому моменту он уже был без ума от нее.

А я вновь влюбилась... в жизнь.

В медленные утра, когда не нужно бояться попасть на первые полосы таблоида или постоянно искать одобрения. В общение с людьми и выполнение дел самостоятельно, вместо того чтобы пойти по пути наименьшего сопротивления и нанять кого-нибудь. В то, что я чаще бываю вдали от своего телефона и занимаюсь чем-то полезным.

Уэйворд Холлоу и его жители приняли нас с распростертыми объятиями. Никто ничего от нас не ждал. С тех пор, как мы здесь, мы видим только улыбки и тепло.

Наверное, так и бывает, когда изгои из разных семей собираются вместе.

Ник, преданная самыми близкими людьми. Сейчас она сидит напротив меня, ее волнистые золотистые волосы собраны в свободный хвост. На ее лице сияет счастье, она прислонилась к своему парню, просто излучая любовь и удовлетворение. И кто может ее винить? Я бы тоже сияла, если бы у меня был такой красавец-парень. Он добрый и привлекательнее, чем чертов Ральф Лорен, с его зачесанными назад песочными волосами и острой линией подбородка.

А еще есть я, черная овечка в семье, полной генеральных директоров, адвокатов и менеджеров хедж-фондов. Семья, слепо верящая в патриархат. Я всегда была чужой. Той, кто хотел сделать себе имя, а не найти смысл жизни в браке. Но неважно, какие награды я выигрываю, какую похвалу получаю за свою работу на экране и за его пределами, для моей матери я всегда буду неудачницей.

А еще есть Киран. Он наш с Ник сосед, его вилла расположена недалеко от моей, на берегу идиллического озера. Он не в восторге от того, что мы знаем о его карьере, но алгоритм его выдал: Киран создает соблазнительные фотографии для интернета, проще говоря, он контент-креатор. За несколько месяцев знакомства я узнала, что его родители не одобряют его выбор карьеры.

А еще есть Калеб — сварливый владелец городского кафе, которого я, кажется, никогда не видела без головного угрюмого выражения лица. Несколько дней назад он сменил кепку, которую носил задом наперед на обычную шапку, и я едва его узнала.

Никто, похоже, не знает его истории, и я не исключение. Но любопытство — моя вторая натура, поэтому, конечно же, я поинтересовалась у окружающих.

Похоже, единственный человек в этом милом кафе с открытыми кирпичными стенами, деревянной мебелью и черными металлическими акцентами, у которого хорошие отношения с родителями, — это Генри.

— Как продвигаются дела с библиотекой? — Киран незаметно тянется за сиропом, игнорируя мой испепеляющий взгляд.

Лицемеры, все до единого.

— Один шаг вперед, два шага назад, — говорю я ему, досадливо качая головой. — Книжные стеллажи объявили мне войну, и хоть стыдно признавать, но они побеждают.