— Ты явно пытаешься втянуть меня в это. — Я поворачиваюсь и включаю кофемашину. Боже, мне нужен кофеин, чтобы хоть как-то за ней успевать.

— Да, Калеб, я этим занимаюсь с тех пор, как чуть не довела тебя до сердечного приступа. Мило, что ты наконец-то заметил.

— Ну, говорю тебе: я пас. Я пеку пирожные, а не печенье. Я не занимаюсь такими деликатными украшениями. — Она открывает рот, чтобы ответить, но звук эспрессо, протекающего через кофемашину, прерывает ее. Ее пальцы барабанят по столешнице, пока она ждет, когда кофе будет готов.

— Ты можешь заниматься выпечкой, а я — украшением. Это называется командная работа, Калеб.

— Это все равно не сможет победить очаровательного хаски в костюме Санты.

— Не с таким твоим отношением, — она опирается руками на стол и кладет лицо на ладони. — Я уверена, что имбирные печенья в форме пенисов выиграют, но, поскольку их нет, все будет зависеть от того, насколько хороши твои имбирные печенья.

Я пытаюсь найти аргументы, чтобы выкрутиться из этой ситуации. Я никогда не участвовал в рождественском рынке. Все эти годы я успешно держался в стороне и открывал свое кафе только для того, чтобы люди могли согреться. Возможно, еще и потому, что боялся, что кто-нибудь замерзнет, простояв там часами. И в этом году я планировал поступить точно так же.

Но этот ее взгляд... Большие голубые глаза, как у щенка, молящего о ласке. Я знаю, что мне не отвертеться.

Черт. Надо было влюбиться в кого-нибудь менее убедительного.

Глава 13

Лорен

Через панорамное окно моей гостиной, от пола до потолка, я наблюдаю, как солнце исчезает за горами на другом берегу озера. Тейтей и Дженна свернулись калачиком у окна, образуя очаровательный маленький оранжево-белый кружок, так крепко прижавшись друг к другу, что, если бы не цвет их шерсти, было бы невозможно сказать, чья это конечность.

Я сижу за кухонным столом, смотрю новый фильм Hallmark по телевизору и следую инструкциям по изготовлению рождественской елки из бумаги. Я не хочу радоваться раньше времени, но пока все идет невероятно хорошо. С другой стороны, до конца инструкции осталось четыре минуты, и за это время может произойти многое.

Мне нужно было чем-то отвлечься. Сегодня утром, совершив ошибку и открыв социальные сети, я почувствовала, как сжимается желудок. Все из-за поста моего двоюродного брата.

«Семейные дни — лучшие дни», — гласила подпись.

Звучит, конечно, мило. И фотография его семьи на фоне замка Диснея тоже была очаровательна. Потом я заметила на заднем плане двух очень знакомых людей.

Моих родителей.

Которые, оказывается, находят время в своем невероятно плотном графике, чтобы отвезти мою кузину и ее детей в Диснейленд, но не могут даже поинтересоваться, как у меня дела.

Отдельное спасибо моей замечательной тете за приглашение и организацию этого сюрприза.

Остальная часть подписи лишь подлила масла в огонь. Посмотрите на них: эти дурацкие повязки на головах, эти глупые улыбки.

Да, я обижена.

Я обижена.

И злюсь, что позволяю этому так сильно влиять на меня. Почему меня волнует, что эти люди, которым явно наплевать на меня, нашли замену дочери? Может, стоит быть благодарной, что это хотя бы отвлекает маму от идеи о внуках.

Внезапно в дверь громко стучат.

Что? Я поворачиваю голову в ту сторону. Это действительно был стук или пальто соскользнуло с вешалки?

Нет. Снова.

— О, черт, — проклинаю я про себя и вскакиваю со стула. Одеяло, которым я укуталась, как плащом, падает на пол под невосхищенными взглядами Тейтей и Дженны.

Еще один стук.

— Иду! — кричу я и пробираюсь через лабиринт коробок, сложенных в гостиной до уровня глаз.

Кто бы это мог быть? Киран стучит иначе, а Ник обычно предупреждает о своем приходе, стуча в кухонное окно и пугая меня до смерти.

— Только бы это не был серийный убийца, — бормочу я про себя. Хотя, если бы это был он, то не стал бы стучать.

Бум, бум.

— О, да ладно, — скулю я, с силой открывая дверь. — Прояви немного терпения, черт возьми.

Я моргаю, глядя на широкую грудь мужчины в зимнем пальто. Затем поднимаю глаза.

— Калеб? Что ты здесь делаешь? — Я откидываю голову назад, чтобы посмотреть ему в лицо. Я все еще привыкаю к тому, что он носит шапку вместо своей обычной бейсболки, надетой задом наперед. Его лицо скрыто за толстым красным шарфом в клетку, а в руках, облаченных в перчатки, он держит ящик с инструментами. — И почему у тебя с собой ящик с инструментами?

Я почти уверена, что так начинаются многие порнофильмы. Только я не застряла в стиральной машине.

— Потому что я собираюсь собрать твои чертовы книжные стеллажи, — бормочет он, его голос приглушен толстой тканью шарфа.

— Что? — Я слышу его слова, но они не имеют смысла. — Собрать мои книжные стеллажи?

Он с раздраженным выражением лица снимает шарф.