Он может притворяться, что ему не весело, но я вижу, как у него поднимается уголок рта, когда я подпеваю Мэрайе Кэри, хотя и очень плохо по сравнению с ней, а потом танцую по комнате под «Jingle Bells».

Следующая гирлянда украшает его прилавок. Их хватит еще на меню-доску позади и по одной на каждое из четырех окон. Пока он развешивает игрушки, я расставляю сосновые композиции с искусственными свечами по центру каждого стола.

— Как красиво! — говорю я весело и опускаюсь на один из стульев, чтобы немного отдохнуть, вытягивая ноги и оглядывая кафе, пока он спускается с лестницы.

Да, мне нравится. Постепенно все складывается, и получается даже милее, чем я представляла. Он складывает лестницу и прислоняет ее к одному из окон, чтобы использовать позже, а затем садится рядом со мной.

— Что ты об этом думаешь?

— Нормально, наверное.

Я наблюдаю за ним краем глаза.

— Почему ты не любишь Рождество? — Вопрос вырывается шепотом. Мне кажется неправильным спрашивать об этом, слова горько ложатся на язык, но я не могу себя остановить. — Ты не обязан отвечать, — быстро добавляю я, когда он напрягается. — Мне просто интересно. Я люблю Рождество — то, как все собираются вместе, чтобы делать добро, печенье, праздничные украшения. Это делает меня счастливой. Я не понимаю, как кто-то может это ненавидеть. Но ты не обязан мне отвечать, если не хочешь. Сделай вид, что я ничего не спрашивала.

Он молчит, и единственный звук, заполняющий комнату, — его тяжелое дыхание.

— Ладно, расскажи мне поподробнее о рождественском рынке. — Я меняю тему. — Ник и я...

— Она ушла в Рождество, — бормочет он, и ледяной кулак сжимает мое сердце. Его голос едва слышен, но боль, пронзающая его, выбивает из меня воздух. Медленно я поворачиваю голову к нему.

— Кто? — тихо спрашиваю я, сдерживая желание протянуть руку.

— Моя мама, — наконец выдавливает он, затем вскакивает со стула, отворачиваясь от меня, и быстрыми шагами направляется к стойке. Я могу только смотреть ему вслед, застыв, слишком потрясенная, чтобы пошевелиться.

Что?

В моей голове проносятся сотни вопросов, и мое сердце разрывается от боли за него. Когда это произошло? Что могло к этому привести? Сколько ему было лет?

— Мне очень жаль, Калеб, — шепчу я, но он качает головой и прочищает горло.

— Забудь, что я сказал. — Он берет лестницу, снова раскладывает ее, быстро поднимается по ступенькам и протягивает руку. — Принеси следующую сюда.

— Хорошо, — шепчу я и беру коробку, чтобы поставить ее на стол поближе к нему. Он без лишних слов вбивает гвозди в раму. Когда приходит время передать ему гирлянду, я мягко обхватываю его запястье пальцами.

— Если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом... — Я жду, пока он повернет голову. — Я здесь.

— Правда? — спрашивает он с такой тяжестью в голосе, что у меня перехватывает дыхание, и с таким скептицизмом и искренностью в глазах, что я почти забываю, как дышать.

— Да.

Его глаза говорят, что он мне не верит. Похоже, мне придется доказать, что он ошибается.

Глава 10

Лорен

— Признайся, — говорю я певучим голосом и дергаю Калеба за рукав рубашки. — Это мило!

Время летит незаметно, когда ты веселишься. И, о боже, как же я веселилась!

К моменту, когда я дошла до предпоследней гирлянды, даже хмурый взгляд исчез с лица Калеба. Я буду делать вид, что это не потому, что моя интерпретация песни «Санта-Клаус приезжает в город» была особенно плохой. Теперь над его дверью, вдоль окон и над доской с меню за прилавком висят искусственные сосновые гирлянды, украшенные редкими красными и золотыми игрушками и лентами.

Я принесла баллончик с искусственным снегом, чтобы украсить его окна. Но, встретившись с его убийственным взглядом, тут же отступила. Вместо этого, чтобы чем-то себя занять, я нарисовала несколько каракулей на его доске с меню. Оказалось, что рисовать омелу мелом – задача не из легких, и мой рисунок вышел немного кособоким. К счастью, маленький снеговик в левом нижнем углу скрасил этот недочет!

Осталось всего одно.

Я бросилась к последней коробке, а Калеб застонал:

— Серьезно? Я только что убрал лестницу.

— Ничего страшного. Она тебе не понадобится. — Я улыбаюсь и вытаскиваю венок, гордо поднимая его вверх. — Вот. Он сделан вручную — с улыбкой, потом и слезами.

Я собрала настоящие еловые ветки с деревьев в саду Ник и у себя, тщательно обвязала их вокруг соломенного колеса проволокой и приклеила горячим клеем несколько декоративных элементов. А потом распылила немного сверкающего искусственного снега, потому что... ну, я же девушка!

— Этот малыш продержится, сколько бы раз ни открывали твою дверь, — обещаю я и торжественно вручаю ему венок. С таким количеством горячего клея, которое я использовала, его можно было бы бросить в голову бывшему Ник, если он когда-нибудь снова появится здесь.