Сначала я даже не узнаю голос Кирана. Он звучит еще выше, чем когда он разговаривает с Дженсеном Эклсом. Я поднимаю глаза от кувшина для молока, который я промываю. Дверь за ним закрывается с мягким щелчком, и шум порывистого ветра внезапно затихает. Его черные волосы торчат во все стороны, а на руках он держал щенка золотистого ретривера, найденного нами в День Благодарения, словно это был младенец. Волоски его золотистой шерсти покрывают его черное пальто.

«Когда ты уезжаешь?»

Вопрос, который задала Ник Лорен, продолжает крутиться в моей голове, заглушая все остальные мысли.

Люди уходят. Я знаю это. Но почему-то мне никогда не приходило в голову, что Лорен может уйти.

Почему меня это так беспокоит?

Ведь ее уход означает лишь одно: станет на одного человека меньше, который постоянно пытается вывести меня из себя. На одного человека меньше в этом кафе.

Больше никаких ссор из-за сиропа, который она так упорно приносит сюда, чтобы испортить мой кофе. Больше никаких бесконечных рассказов о ее новом хобби.

Наступит тишина и спокойствие. Как было до того, как она переехала сюда. Это же даже звучит как блаженство, верно?

— Четвертый? — спрашиваю я, приподнимая бровь. Киран опускает собаку на пол и устраивается на одном из высоких стульев у стойки. Он снимает шарф и приглаживает непослушные волосы. Рядом с ним сидит Бобби — один из моих постоянных посетителей и бывший владелец этого кафе. Крепкий мужчина лет пятидесяти, который обычно носит шерстяную шапку и фланелевую рубашку, заправленную в потертые джинсы. В результате несчастного случая на работе он навсегда остался хромым и теперь ходит с тростью, которая сейчас прислонена к стойке. — И что это значит?

— Ну, выбор крестного родителя, по сути, сводится к вопросу: «Кто позаботится о нем, если меня собьет грузовик? — Я смотрю на него. К чему он ведет? — Знаешь, если со мной что-нибудь случится, Генри будет первым, кто позаботится о нем, по понятным причинам. — Он бросает на меня взгляд, который говорит «ну да, конечно», а маленькое существо тянет его за поводок, пока Киран не наклоняется и снова не поднимает его, пытаясь поднять его подбородок, чтобы собака не могла дотянуться до него языком. — Вторая— Ник, хотя я думаю, что если Генри не сможет его принять, то и она тоже. — Он задумчиво поглаживает подбородок, затем качает головой. — В любом случае, есть еще Лорен, она третья в очереди.

Это задело меня. Генри — ветеринар, я знаю, но неужели он считает меня менее надежным, чем девочек? Я не то чтобы рвался заботиться о собаке, но все равно чувствую себя странно уязвленным.

— Эй! Почему, черт возьми, ты ставишь меня ниже Лорен? — не могу сдержаться, прищурившись, я ставлю кувшин и вытираю руки полотенцем. Разве он не в курсе, что она, кажется, уезжает?

Впрочем, это не мое дело. Да и вообще, мне должно быть все равно.

Так почему же я так переживаю?

— Не принимай близко к сердцу. — Генри широко улыбается и поворачивается к Бобби, чтобы объяснить: — Лорен — моя соседка. Если что-то случится, он останется в привычной обстановке. К тому же, у Лорен есть сад. — Он медленно поворачивает голову и бросает на меня взгляд. — Не знаю, как вы, мистер Городской Ворчун... — Я ставлю кофемолку для его капучино, почти не слыша его, — ...но сомневаюсь, что у вас есть сад, терпение к щенку или умение говорить с маленьким Ван-Ваном тем самым высоким детским голосом, на который он, честно говоря, и реагирует. — Его голос становится все выше, и он целует щенка в макушку.

— Да, ладно, может быть, ты прав в одном из этих пунктов. Плюс-минус. — Киран закатывает глаза, но не указывает, что он, на самом деле, прав во всех своих утверждениях. — Еще один кофе для тебя, Бобби? — Я киваю в сторону его пустой чашки, и он сдвигает ее в мою сторону.

— Конечно. А что у вас сегодня в качестве специального предложения?

Я наполняю его чашку обычным фильтрованным кофе, а затем наполняю один из нержавеющих стальных кувшинов, чтобы взбить молоко для капучино Кирана.

— Сегодня у нас яблочные булочки с крошкой.

Киран широко раскрывает глаза.

— О, звучит восхитительно. Мне тоже одну, пожалуйста. — Маленькая собачка извивается в его руках, а затем пытается залезть на прилавок. У меня дергается глаз, когда я вижу ее лапу на только что вымытом дереве, хотя Киран сразу же тянет собаку обратно на колени.

Глубоко вдохни, Калеб. Собака невиновна, но ее хозяину не помешало бы поучиться хорошим манерам.

— Не клади лапы на пстойку, чувак, — резко говорю я, неодобрительно качая головой и бросая ему тряпку, пропитанную водой для мытья посуды.

К чести Кирана, он быстро вытирает место перед собой.

— Ладно, ладно, прости. В любом случае, я только что понял, что еще не представил его официально.

— Мы знакомы.

— Но ты еще не знаешь его имени. — Киран закатывает глаза и нетерпеливо барабанит пальцами по столешнице.

— Ладно, слушаю.

— Калеб, это Ванни. Сокращенно от... барабанная дробь, пожалуйста!