Сразу следом нарезала добротно хлеб, намазала маслицем, разлила горячий чай и подала всё к столу. И даже сейчас дети лишь заворожено смотрели, но не смели прикасаться к тарелкам без разрешения.

Бедные.

Насколько же их запугали…

— Ешьте, – с улыбкой попросила я. – Особенно ты, Вики. Тебе нужно хорошо кушать сейчас.

Ребята кивнули и едва услышали разрешение, тут же накинулись на еду. Они очень старались показаться воспитанными, но… голод взял своё. Уплетали за обе щеки, словно боялись, что отнимут.

— Вот и славно. Я пойду спущусь в погреб и посмотрю, нет ли в доме какой-нибудь колбаски или мяска вам на бутерброды.

— Мяса? – не веря своим ушам, переспросила Виктория и посмотрела на меня таким проникновенным взглядом, будто сейчас снова расплачется.

У меня на сердце стало тяжело. Я смогла лишь сдавленно кивнуть и отвернулась поскорее. На глаза навернулись слезы, которые я быстро стерла. Внутри сидело понимание, что сама по себе я очень твердая женщина, но… боже, такая картина не растрогала бы только самого черствого человека. И я не понимаю, как Катрин могла не просто выдерживать это, но и быть причиной детского голода.

— Ты там справишься? – выкрикнул Тит, когда я открыла погреб.

— Да, всё хорошо.

Я медленно спустилась и осмотрела запасы еды. Не густо. На мне явно дорогое платье, в ушах серьги, а в погреб и кладовые почти пустые.

Осмотревшись, я нашла добротно завернутый в бумагу кусочек вяленого мяса. Ароматный, добротный. Из тех, от которых отрезают кусочки по праздникам. Но сейчас у детей уж точно такой день…

Глава 9

Когда я поднималась из погреба, заметила, что за столом дети перешептываются. Тит перекладывал половину своей еды в тарелку сестре. А та активно протестовала:

— Не надо! Ты же сам не наелся!

— Мне хватит. А тебе нужно есть больше!

— Но в меня всё не влезет, Тит…

— А ты сделай так, чтобы всё-всё влезло! Жуй давай! И вот, – он оторвал ей половину своего бутерброда. – Это тоже съешь.

— Это очень похвально, – неожиданно вмешалась я, окончательно поднимаясь из погреба. – Но, Тит, тебе тоже нужны силы…

— Не указывай мне, – насупился парнишка. Он всё ещё поглядывал на меня недоверчивым волчонком. – Моя порция, что хочу, то и…

— Я сделаю тебе ещё, – мягко перебила я. – Поешьте оба так, чтобы почувствовать сытость. Но не переедайте. Если резко накинуться на еду после долгого голода, может заболеть живот.

— Поэтому яичницу доешь сам, – Вики старательно вернула часть еды в тарелку брата. – А бутерброд нам Рин сделает ещё один. Если можно…

— Конечно, тем более вот что я нашла.

Я развернула вяленое мясо, и у детей загорелись глаза.

— А нам… не влетит? – опасливо спросила девочка.

— Теперь нам никто ничего не сделает, – фыркнул Тит и посмотрел на меня с оттенком немного вопроса в глазах. Словно искал подтверждения. Однако в итоге по-детски выпалил грубость: – тебе придется нас защищать от этого Дарена. А не то…

— Я помню. Ты всем всё расскажешь.

Я лишь еле заметно улыбнулась. Резкость мальчика меня не обижала. Он ребенок, который пытается быть взрослым. Он хочет чувствовать власть, чтобы защищать сестренку. Это не эгоизм и избалованность, напротив. Тит не доверяет, потому что ему уже явно пришлось обжигаться.

Когда я нарезала мясо и положила на тарелочку перед детьми, в кухню неожиданно вошёл Дарен.

— Катрин, вот ты где, я никак не мог…

Он резко замер, когда заметил, что именно мы делаем. Вернее, какая еда стоит на столе. Мне кажется, светлые волосёнки моего новоиспеченного мужа чуть дыбом не встали, когда он заметил, что я порезала добротный кусок вяленого мяса, для этих «мелких оборванцев». Или как он там говорил?

Я ждала, что он закатит скандал. Но этот прохвост был не так глуп и умел подстраиваться под ситуацию, словно хамелеон. Возможно, именно так он и завоевал сердце Катрин. Потому что едва Дарен понял, что именно я подала завтрак детям, как он тут же выдохнул, прочистил горло и постарался взять себя в руки.

— Ты что-то хотел? – спросила, ни на секунду не выражая неуверенности на лице. Я всё же хозяйка дома. Надо поддерживать этот статус, потому что с этого дня мои действия окружающим могут сильно не нравиться. А идти наперекор обществу можно лишь с непоколебимостью в глазах.

— Да-а-а, – протянул Дарен, ещё раз скользя недобрым взглядом по столу и Титу, который показательно откусил бутерброд с мясом. – Там за детьми пришла гувернантка.

— Гувернантка? – я искренне удивилась. В этом доме нет нормальной прислуги, которая прибралась, но у детей есть учитель?

— Катрин, милая, как ты себя чувствуешь? – запел мерзкий жук свою обычную песню. Подбежал ко мне, взял за руку, посадил на стул. Только сейчас я заметила, что во второй его руке какая-то папка с бумагами. – Зачем ты напрягалась и готовила? Это явно не твоя работа.