— Госпожа, вам нужна помощь? — сделал шаг лекарь.

— Нет-нет, я в порядке. Просто передохну. А ты… — я посмотрела прямо в глаза мужу, стараясь говорить твердо. Надо было как-то от него избавиться, хотя бы на время. — Выпиши чек и проводи лекаря, пожалуйста. И если можешь,ринеси мне стакан с водой.

Все это время он старательно лебезил передо мной, словно была какая-то причина мне угождать. И я внутри понадеялась, что и сейчас он постарается выполнить мою просьбу.

— Конечно, дорогая, — он снова прижал мои пальцы к губам в нежном поцелуе, отчего меня затошнило. Затем обернулся к детям, и его голос стал низким и твердым: — Ведите себя хорошо. Не расстраивайте госпожу.

— Постарайтесь проявлять меньше физической активности, — напутственно сказал лекарь. Я молча кивнула.

Наконец дверь закрылась за ними. Я выдохнула, почувствовав, как будто у меня целая гора упала с плеч. Но стоило поймать взгляд детей, как мне снова стало тяжело дышать.

Глава 5

Тишина в комнате была тяжелой и давящей. Под пристальным детским взглядом я чувствовала себя настоящим монстром, и от этого было больно. Я все еще помнила обвинение мальчика и боялась заговорить первой, хотя вопросов было множество, а времени — в обрез.

И вдруг тишину разрезал тоненький, чистый голосок:

— Вы… добрая фея?

В огромных голубых глазах девочки появилась робкая надежда. Она смотрела на меня уже не со страхом, а с каким-то странным, трогательным восхищением. Мне отчаянно хотелось подтвердить ее догадку, утешить, но… разве я фея? Кажется, я… я врач. Слово пришло в голову само собой и отдалось настойчивым стуком в висках. Я врач. Но что это значит? И как меня зовут?

Из путаницы мыслей меня вырвал второй голос — жесткий, сухой, лишенный детской мягкости.

— Она не фея, Вики. Она — заблудшая душа.

Взгляд, который мальчик устремил на меня, был холодным и анализирующим, как у ученого, рассматривающего под микроскопом неизвестный, потенциально опасный организм.

— Заблудшая душа? — медленно повторила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Мальчик вздохнул, словно объяснял очевидное.

— Память отсутствует, да? Такое часто бывает у таких, как ты.

— У таких, как я? — тут же ухватилась я за его слова.

— Когда один человек умирает, его тело может притянуть другую душу, которая цепляется за жизнь. Это неправильно. Такие души отлавливают и отправляют в особое место… А дальше — неизвестно, что с ними происходит.

Его слова звучали как бред, но произносились с такой леденящей уверенностью, что сомнения начали разъедать сознание. Мне срочно нужен был психиатр. Психиатр… Врач. Врач, как и я. Но я — другой врач… Я снова погрузилась в хаос мыслей, пытаясь поймать хоть что-то знакомое, логичное, но вместо этого нахлынула лишь новая волна головной боли, заставившая закрыть глаза.

— Но ведь я… я упала с лестницы, - озвучила я догадку лекаря.

Мальчик вздохнул, словно я спросила очевидное.

— Кулон у тебя в кармане. Родовой артефакт Катрин. То, что он не светится. Значит, что его хозяйка умерла. И я… Я подходил к ней. Катрин и правда была мертва. А значит, ты не Катрин. Ты самозванка в ее теле.

От его слов мне стало не по себе. Я вытащила из кармана кулон и стала его рассматривать. Но я не знала, как он должен выглядеть на самом деле.

— Мне кажется, она добрая, Тит, — раздался снова скромный детский голосок.

Я подняла глаза и посмотрела на девочку, которая сжимала край одеяла. Она была полной противоположностью брату — ее взгляд был открытым, а глаза полны наивной надежды. — Она ведь мне помогла и…

— Не бывает добрых людей, Виктория, — резко оборвал ее мальчик. — Никому нельзя доверять, забыла? Я же говорил. Любой может притвориться добрым, а потом воткнет нож в спину.

Слова прозвучали жестко и совсем не по-детски. Девочка потупила глазки и покорно кивнула. Она снова закашлялась, и от этого звука у меня сжалось сердце. Ее нужно было вылечить. Но как, если я сама ничего не понимала?

— В общем, так, заблудшая душа, — неожиданно резко вернулся к разговору мальчик. — Выбора у тебя немного. Ты можешь сама во всем признаться. Но тогда тебя отправят в темницу, и там… там с тобой сделают неизвестно что. Либо…

Он сделал паузу, и в этот момент напомнил мне расчетливого дельца, а не ребенка. Ребенка, который, похоже, собирался меня… шантажировать?

— Либо согласишься сотрудничать с нами. Я никому не расскажу твою тайну, помогу сохранить секрет. А ты в ответ… будешь делать все, что мы тебе прикажем до того момента, как нас заберет наша тетя. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.

Глава 6

Тит смотрел на меня так, словно готов был в любой момент вскочить и рассказать всем мою тайну. Он ждал ответ, а я не знала, что ему сказать.

Я совершенно запуталась в происходящем. Знала только, что я врач, что я должна помочь детям, и что шантаж, тем более в столь юном возрасте, — это совсем нехорошо.