— Ладно, – кинул мальчик, — Пойдем на кухню! Но не забывай, что ты должна делать, что я скажу. Иначе я раскрою твою тайну, – добавил он.

Глава 7

Мы пошли по длинному коридору. Взгляд скользил по пыльным гобеленам на стенах и потертым занавескам, плотно закрывавшим окна.

Здесь было мрачно, сыро и холодно. А воздухе витала пыль, от которой постоянно хотелось чихать.

Как можно жить в таком неухоженном месте?

Но настоящее потрясение ждало меня на кухне.

Дверь открылась, и меня окутал запах затхлости, гниющей еды и пыли. Картина была удручающей: горы немытой посуды, жирные разводы на столешницах, крошки и какие-то ошметки на полу. Печь была закопчена, а единственное окно едва пропускало свет сквозь слой грязи.

Вики молча устроилась на единственном чистом стуле, свесив бледные ножки. Тит же прошел вперед, открыл дверь в полу и резко исчез из виду.

Я тут же пошла за мальчиком, но он вернулся раньше. Вылез по лестнице, держа в руках крынку, и протягивая ее мне.

Я приняла ледяную тару и тут же поставила ее на стол.

— Молоко, только замершее, — сказал он и тоже кашлянул.

— Там холодно, – поняла я. – Нельзя раздетым в погреб лазить! Можно заболеть.

Тит вылез полностью, закрыл крышку и выпрямил спину.

— Меня Катрина постоянно отправляла, пока здоров.

— Болезнь может прийти в любой момент, – все так же твёрдо сказала я. – Надо быть осторожнее.

Мальчик фыркнул, словно для него мои слова – пустой звук. Хотя может так и было.

— Почему… почему здесь так грязно? — не удержалась я, оглядывая это помойное царство.

Тит пожал плечами, он подошел к одному из ящиков, открыл и достал еще одну банку. В этот раз с медом.

— Денег на прислугу нет. Осталась всего одна служанка, но она занимается только тем, что помогает Катрин наводить красоту и следит, чтобы мы не мешали госпоже отдыхать. Готовить приходится самим. А убираться… — он бросил мрачный взгляд в сторону коридора. — «Господа» не любят. Заставляли нас. Но Викки заболела, а я… отказался, пока сестре не обеспечат лечение. — Он произнес это с вызовом, но в его голосе слышалось и бессилие.

Его слова повергли меня в ужас. Как же так можно обращаться с детьми?

В голове возникла картина: я сижу на стуле и что-то ищу, а рядом ребенок. Тоже мальчик. С ним его мама, она мне что-то рассказывает.

А потом следующее наваждение: маленькая девчушка, что жалуется, как разбила коленку.

И еще ребенок, который съел шоколадку, пока его мама не видела, и теперь его щеки украшают красные следы преступления.

Я люблю детей… Люблю настолько, что выбрала это делом всей своей жизни. Я не просто врач. Я детский врач, я помогаю детям.

Открытие пронеслось в голове со всей ясностью.

Я Ирина Витальевна Ванина, заслуженный врач педиатр. Но… Что я делаю здесь?

— Эй, ты чего? – раздался голос Тита, и я вынырнула из потока воспоминаний, удивленно посмотрев на мальчика.

—Я… вспомнила кто я, — тихо сказала я.

— И кто?

— Я детский врач, — ответила с уверенностью.

— Врач? – повторила за мной Виктория, она смотрела с интересом. И я кивнула.

— Я лечу маленьких детишек, помогаю им.

— Значит, ты все же фея, — радостно произнесла Вики, и мальчик тут же нахмурился.

— Не бывает фей.ю Виктория, повзрослей, — его голос прозвучал жестко и отдался болью в глазах малышки.

Тит был слишком резким с младшей сестрой. Но кажется его резкость была вызвана попыткой ее отгородить.

Кем бы ни была эта Катрина, она явно заставила мальчика быстро повзрослеть и превратиться в жуткого циника с тяжелым характером.

Он нарастил броню и этой же броней пытался оградить сестру.

Но… Я не хотела им вредить. Я хотела им помочь.

Детская психика очень хрупкая. А значит мне придётся постараться, чтобы дети мне поверили. Поверили и доверились, ведь только если пациент полностью доверяет доктору, тот может ему помочь.

— Давай, заблудшая душа, делай, что нужно, — обратился ко мне мальчик, вырывая меня из потока мыслей.

— Тит, давай договоримся, обращаться ко мне Рин? – поправила я. – И будем общаться вежливо, с «пожалуйста» и «спасибо». Я понимаю, что Катрина была неприятным человеком. Но я не она, разве справедливо обвинять меня, зная, что я другой человек?

Мальчик только закатил глаза.

— Катрин тоже поначалу казалась хорошей. Больше на слова я никому не верю

Попытка наладить общий язык провалилась. Нужно было придумать что-то другое. Но Виктория снова принялась кашлять. И я решила отложить воспитание детей до лучших времен.

В конце концов, чтобы начать воспитывать для начала нужно выстроить дружеские отношения. Мальчик не казался злым. Просто грубым из-за недоверия. Значит это самое доверие мне было необходимо заслужить.