— Вижу, что ты не изменилась совсем. Я была в том походе. Я видела, чем все закончилось на самом деле. Обычно эльфы не вмешиваются в дела людей, но… мне не нравится, когда подлость прикрывают благородными речами. Так что, Лея, — она сделала паузу, продолжая сверлить меня своим тяжелым недовольным взглядом. — Если в тебе осталась хоть капля той силы, что позволила тебе прикоснуться к Сердцу Богини и выжить, тебе пора просыпаться. По-настоящему. Иначе они растопчут тебя. Подумай над этим…

Эльфийка выпрямилась, смотря на мое, вероятно, побледневшее лицо с мрачным удовлетворением.

— Я зайду позже. Пойду порадую наших, что тебе лучше. Кроме меня больше никого к тебе не пустили. Оривар стережет тебя строже королевской сокровищницы.

Затем она развернулась и вышла из комнаты так же бесшумно, как и появилась, оставив меня наедине с гнетущей тишиной и страшной правдой.

Я была не в своем теле. Я была в теле умершей героини, чье место теперь пыталась занять другая. Меня ненавидел человек, которого эта девушка любила. Мне готовили публичную казнь вместо благодарности.

Вот такие выводы я сделала.

Я медленно сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль была острой и реальной. Такой же реальной, как и этот новый для меня мир.

Хорошо. Я подумаю. Очень хорошо подумаю и найду выход. Раз мне дали второй шанс, глупо им не воспользоваться.

Тем более у меня есть одно неоспоримое преимущество. Я не Лея…

Визуалы героини

Лея

4. Ультиматум

Райнесс оказалась права во всем. Следующие несколько дней я лежала, набираясь сил и обдумывая свое положение. А еще пытаясь собрать воедино те осколки воспоминаний, которые периодически всплывали на поверхность.

Лекарь, которого звали магистр Тобиуф, навещал меня каждый день. Хоть здесь были какие-то плюсы от моего статуса избранной. Бывшей… избранной.

Я уже пару раз слышала осторожные шепотки прислуги, что возможно это не так. И не я спасительница на самом деле, а настоящая невеста принца.

Что ж, похоже, он начал осуществлять свой план заранее.

Слуги, приносившие еду и смену белья, смотрели на меня с смесью жалости и любопытства, но ни о чем не рассказывали. Я чувствовала даже не выходя из комнаты, что атмосфера в замке была напряженной, словно перед грозой.

Его высочество, принц Оривар, навестил меня на третий день, после нашего разговора с Райнесс.

Дверь в мои покои отворилась без стука. На пороге стоял принц, еще более ослепительный, чем я запомнила. У меня зубы заныли от его безупречности.

Тем более вчера я смогла посмотреть на себя в зеркало, которое выпросила у одной из служанок.

Моль. Бледная страшная моль. Даже страшнее. В отражении на меня смотрела белая-белая хрупкая, словно тростинка, девушка. Белые волосы, бледная кожа и болезненная худоба придавали всему моему новому облику пугающий призрачный вид.

Казалось, что из зеркала не живой человек глядит, а умирающая немочь.

Понятно теперь почему принц кривился, глядя на меня.

И на этот раз на его лице не было и тени былой нежности, которую я мельком видела в обрывках чужих воспоминаний.

Рядом с ним, вцепившись в его руку словно хищная птица, стояла высокая рыжеволосая девица в платье невероятной пышности и роскоши. Ее холодные и оценивающие глаза скользнули по мне с таким откровенным презрением, что я невольно сжала челюсть от вспыхнувшей злости.

Вот она. Баронесса Наэтта. Новая надежда королевства, мечтающая занять мое место. И ей это почти удалось, как я вижу.

— Лея, я рад, что ты наконец пришла в себя и начала поправляться, — начал наш разговор принц.

Он не подошел ближе, оставшись у двери, будто боялся запачкаться о мою болезнь или проклятие, что еще висело на мне высасывая и без того скудные остатки моих сил.

Я молча кивнула, собрав всю свою выдержку, чтобы мое лицо ничего не выражало. Молчание — вот мое главное оружие сейчас.

— Лея… Видишь ли, ситуация в королевстве… изменилась, — Оривар сделал паузу, подбирая слова. — Твой подвиг, твоя жертва никогда не будут забыты. Ты выполнила свое предназначение, данное пророчеством, и сняла проклятие с наших земель. Но теперь, когда угроза миновала, королевству нужна стабильность. Единство.

Наэтта самодовольно улыбнулась и прижалась к его плечу.

— Народ нуждается в символе, дорогая Лея, — вступила она мягко и вкрадчиво. — В чистом, безупречном символе. Ты же понимаешь, твое… нынешнее состояние… может вызвать ненужные вопросы и смуту.

Я снова кивнула, не спуская с него глаз. Мне было интересно, как он будет это подавать.

— Твое присутствие здесь… оно вносит некую неопределенность, Лея, — принц говорил все более настойчиво. — Люди видят в тебе символ прошлой угрозы. А нам нужно смотреть в будущее. Для стабильности королевства, для его процветания… тебе лучше уехать. Исчезнуть из поля зрения. Уйти в тень, как и подобает выполнившей долг героине. Это будет самым мудрым решением.

Вот он, ультиматум. Прямо и без прикрас. Убирайся, ты больше не нужна. Молодец.

И ведь не смог это сам сказать. Привел еще и мою замену, видимо для поддержки.

— Конечно, мы не оставим тебя без средств к существованию, — поспешно добавил он, видя мое вопросительное молчание.

Он, должно быть, принял его за шок или глупое оцепенение.